«Кругом измена, трусость и обман», — мог бы сказать президент США Дональд Трамп. Пока не сказал. Но точно так подумал.
За одну неделю — сразу два удара в спину, и это не считая хронических пикировок с конгрессом. Каким бы ни был парламент, всех предателей, слюнтяев и лжецов туда направили избиратели. Гораздо горче, когда назначил их сам, а они туда же — в спину бить.
Последним отличился глава Федеральной резервной системы (ФРС; на наши деньги — Центробанк) Кевин Уорш, ведомство которого впервые за три года — то есть со смутных байденовских времен — повысило ключевую ставку. Трамп в бешенстве. Воспринимая это в том числе как оценку своих экономических достижений, президент требует пересчета: даешь один процент вместо четырех, ведь у США «самый надежный кредитный рейтинг», а экономика «стремительно растет».
По этому поводу у многих экономистов противоположное мнение. Но дело не в том, как чувствует себя американская экономика (порядка 80% американцев считают, что плохо), а в том, что на груди опять пригрели змею.
С предыдущим главой ФРС Джеромом Пауэллом Белый дом вел полноценную войну, требуя либо снизить ставку, либо уйти в отставку. Причем Трамп не ограничился эскападами в интернете: в федрезерв пришли прокуроры. Однако дело о коррупции при ремонте в штаб-квартире не склеилось, и Пауэлл отсидел до звонка — два полных срока — в своем кресле, а не в тюрьме.
Зато новенький абсолютно свой человечек, муж дочери старого друга. У президента США нет полномочий увольнять главбанкира, но обеспечить назначение лояльного кандидата он может. Казалось бы. Уорш все же поднял процентную ставку, несмотря на публичные призывы Трампа этого не делать. Противодействие инфляции для него, Иуды, дороже дружбы с президентом.
Другой удар пришелся со стороны Верховного суда — всемогущей инстанции, способной разрешить или запретить в США что угодно. Трамп хотел запретить голосование по почте по старым правилам, так как убежден, что их использовали для кражи у него победы над Байденом. Через законопроект с названием ни много ни мало «Акт о спасении Америки» сделать этого не получилось. Пришлось довольствоваться указом, но для Трампа это в порядке вещей — так он выстраивает свое наследие. Пусть указы — материал недолговечный (следующий президент может отменить их за день), зато дают простор для творчества. Но судьи все это творчество обнулили семью голосами против двух, а Бретт Кавано даже назвал президентский документ «произволом и капризом».
Тут впору прохрипеть: и ты, Бретт? Кавано — один из трех судей, которых назначил лично Трамп, а всего в составе девятикресельного суда шестеро консерваторов. При голосовании четверо из них присоединились к трио либералов, включая всех тех, кого вознес нынешний президент. «Курсу на спасение страны», как называли указ в Белом доме, проследовали только два назначенца клана Буш, хотя по логике должно быть наоборот: Буши ненавидят Трампа.
В защиту предателей можно сказать, что указ явно вылезал за полномочия президента: порядок выборов в каждом штате определяют власти штата. Кроме того, от почты требовали несвойственных ей функций вроде сверки списков избирателей, но не выделили на это бюджет.
Наконец, консерваторы главного суда США потому и называются так, что трактуют Основной закон буквально: можно значит можно, нельзя значит нельзя, а если ничего не сказано, то это не наше дело. Расширенное понимание Конституции — это либеральный подход, по которому однажды вышло, что гей-браки гарантированы отцами-основателями. А Трамп требует революционного подхода: понимать сказанное наоборот, потому что очень надо.
Реформа выборов еще не самый показательный случай. Так же, указами, Белый дом пытался отменить гражданство по рождению и присвоить право вводить тарифы, хотя оно закреплено за конгрессом и Конституция на этот счет однозначна. Тогда назначенцы Трампа в Верховном суде тоже не стали делать вид, будто не умеют читать.
В свою очередь, Кевин Уорш не стал делать вид, будто не умеет считать. США переживают инфляционный шок, главная причина которого — подорожание бензина и дизеля, остро востребованного в сельском хозяйстве.
Особо отпетые вашингтонские «ястребы» называют кризис рукотворным и обвиняют Россию — крупного производителя, который ввел эмбарго на экспорт. На самом деле «вы и убили-с». Во-первых, поскольку пролоббировали нападение на Иран со всеми вытекающими. Во-вторых, потому что удары Украины по НПЗ, бензовозам и другой энергетической инфраструктуре России наносились с использованием данных разведки США.
Так что экономический кризис в Америке, конечно, рукотворный, но руки были американскими. Просто росли не из того места.
Когда рейтинги власти рухнули, система пошла вразнос: союзники больше не союзники — так, люди на работе. Времена, когда Трамп на волне успеха мог сделать коня сенатором или Пита Хегсета главой Пентагона, были совсем недавно, но прошли. Теперь неподчинение Белому дому пользуется спросом и почитается за доблесть.
Параллельно президентская команда переживает исход кадров. На примере министров и говорящих голов его заметили все, но явление гораздо более массовое: уходят «рабочие лошадки» в статусе вторых-третьих замов, о которых мало кто знал, но на которых все держалось. Темпы распада коллектива возрастут после неизбежного поражения республиканцев на ноябрьских выборах в конгресс, а тех вассалов, кто останется с Трампом, демократы затаскают по допросам.
В общем, налицо вся триада: измена, трусость и обман (все врут), но Трамп не поступит как Николай II — не дождетесь. Он живет свою лучшую жизнь и продолжит в том же духе до дня, когда придется выезжать из Белого дома, который к тому моменту надеется перестроить. Суд снял запрет на возведение монструозного крыла, а это то, что лидера США по-настоящему заботит и радует. В этом будет его наследие как застройщика и как президента.
Судьба Цезаря Трампа тоже навряд ли ждет, даже если считать импичмент аналогом убийства. Пусть Бретт оказался Брутом, переезд в Белый дом нынешнего вице-президента Джей Ди Вэнса в качестве временного главы государства для демократов хуже нынешнего положения вещей.
Поэтому удары в спину Трампа работают не как удары, а как подталкивание его к тому, чтобы оставшиеся два с небольшим года в должности заниматься тем, что ему действительно нравится. Балы, красавицы, лакеи, юнкера или, смотря по местности, праздник амбарного танца с хрустом пиньяты — все интереснее, чем терпеть изменщиков, слушать обманщиков или догонять трусов. Хакуна матата!
«Завидовать будем», — говаривал Иосиф Сталин. Но на самом деле не будем. Нечему тут завидовать.
