Сегодня — 10 лет моему профессиональному пути: в этот день в 2016 году я отправилась из своего родного Белгорода в Санкт-Петербург строить карьеру. Несмотря на недюжинный энтузиазм, новоиспечённый диплом журфака по профилю подготовки «Международная журналистика», сбитые ноги в поисках заветной редакции, стройка не удалась. Вернулась в Белгород, перевела дух и — на Москву! И тут дело заспорилось: «Ридус», Лайф.ру, РИА Новости, телеканал ВС РФ «Звезда», одноимённый еженедельник, Газета.ру, Аналитический центр ТАСС. Начала с новостей — дошла до военно-политической аналитики: глубокой, обстоятельной и такой неудобной её правдивостью.
И этот карьерный юбилей я встречаю на руинах профессии. Это — ни разу не кликушничество, а факт. И не моя личная трагедия, а наша общая. Всероссийская. Из медиа за эти 10 лет планомерно исчезли объёмные жанры: тихо скончались действительно толковые и не вылизанные в согласованиях кучей сторон интервью, аналогичная участь постигла репортажи, а сегодня повержена державшаяся из последних сил королева — аналитика.
В апреле по обвинению в получении взятки в особо крупном размере при исполнении гособоронзаказа был задержан экс-первый зам министра обороны Руслан Цаликов, на протяжение 14 лет курировавший медиахолдинг «Красная Звезда». Это событие, а также смена президента акционерного общества «Творческое объединение — Красная Звезда» запустили в организации неведомые процессы… В результате 30 июня прекратил своё вещание аналитический еженедельник «Звезда». Причём, неюридично: согласно открытым данным Роскомнадзора, его свидетельство о регистрации до сих пор значится как действующее. И «насолил» еженедельник так (наверное, чем-то путным), что фактически снесли его сайт — вместе со всем контентом. Чего при закрытии не делало ещё чуть ли не ни одно СМИ. При попытке открыть ресурс, выдаётся ошибка 502. Это значит, что вёб-сервер не получает ответа от бэкенда, генерирующего страницы и базу данных: сайт не удалён, но доступа к материалам нет. Это противоречит договору редакции с авторами, а глобально — логике существования всего в интернете: копия еженедельника хранится на ресурсе-архиве, куда меня в поиске своих статей и отправили. С конца августа сайт еженедельника «Звезда» открывается, архив публикаций доступен, но работу издание не возобновило.
Закрытие «Звезды» — часть долгой тенденции. С 2010 года перечень ликвидированных медиа, для которых углублённый анализ, расследования и экспертный разбор были основой редакционной политики, выглядит так: в 2010-м прекратилась публикация общественно-политического журнала «Русский Newsweek»; в 2017-м закрылись журналы издательского дома «Коммерсантъ» — «Власть» и «Деньги», тогда же перестал выходить печатный еженедельник «Профиль»; в 2020-м — «Русский репортёр»; в марте 2022-го закрылось интернет-издание Znak. com. То есть — схлопнулось всё поле более или менее содержательной публичной экспертизы.
А что касается именно военной, то существующие сегодня издания или имитируют аналитику, или занимают узковедомственные ниши. «Арсенал Отечества» и «Национальная оборона» — безусловно, профильные, но узкоотраслевые технические издания о состоянии ОПК, не закрывающие лакуну стратегического и геополитического анализа. Журнал «Россия в глобальной политике» — сугубо академическое издание, работающее в нише фундаментальной теории международных отношений. Ведомственные «Военная мысль» или «Вестник Академии военных наук» — это «аналитика в футляре», не формирующая публичную повестку. Что до военно-политических программ, выходящих сегодня на ТВ, то они полноценной аналитикой считаться не могут — прежде всего в силу ограничений самого ТВ-формата: эфирное время, отводимое на реплику приглашённого эксперта, обычно составлет от нескольких секунд до пары минут. Соответственно, до зрителя доходят только тезисы и оценочные суждения — системный охват всего спектра проблем в эфирных условиях объективно невозможен.
А что такое вообще — аналитика? В нормально функционирующем госорганизме она выполняет несколько неотменяемых функций. Во-первых, перерабатывает поток событий в систему причинно-следственных связей, без которой невозможно стратегическое планирование — ни военное, ни гражданское. Во-вторых, служит механизмом обратной связи: качественная аналитика, даже самая неудобная, сигнализирует власти о реальном положении дел, о накапливающихся дисфункциях и о тех развилках, где решения ещё можно скорректировать. В-третьих, она формирует в обществе слой компетентных граждан, способных понимать мотивы и последствия государственных решений. Исчезновение же аналитики (и репортажа, и интервью) знаменует эпоху новостного гвалта и процветания блогерства. Да простят меня блогеры, но их аналитика строится, в основном, по лекалу «покороче/ поэмоциональней/ похайповей» — о глубине, корректности и тд, увы, речи зачастую не идёт.
Впрочем! Неужели в СМИ могла выжить аналитика в её истинной сути? Ну, разве что, силами отдельных аналитиков-энтузиастов. Дело в том, что качественный и адекватный анализ невозможен в условиях, когда первичный материал (новости, официальные заявления, сводки, статистика) систематически не выдерживает проверки на соответствие реальности. Анализировать же действительность по сфабрикованным пресс-релизам и заведомо недостоверным публичным заверениям — значит анализировать сублимированную картину, соприкасающуюся минимально (а то и вовсе — нет) с действительностью. Поэтому я давно отказалась в своей работе от официальных данных в качестве основы — в любой теме я доверяю источникам «от сохи» и в процессе анализа обращаюсь далеко не к популистской трибунной риторике. Тем и не гожусь в калашный ряд! А народ не Тимошка — видит немножко: расхождение регистров официального дискурса и наблюдаемой реальности он воспринимает, мягко говоря, как лицемерие. С какой целью, при таком раскладе и виду гонения аналитики, всё мчатся с трибун лозунги о демографии, патриотизме, воспитании молодёжи, сплочении общества… Кто — аудитория? Да не осталось её уже, даже доверчивые пенсионеры с рьяной силой плюются на повестку. А чтобы молодёжь чему-то вняла, должно быть что-то кроме школы и прочих учебных заведений, объясняющее процессы, просвещающее головёшку зелёную, вектор закладывающее, интерес к чему-то кроме рилсов пробуждающее.
А закрытие аналитических площадок — закономерная реакция системы, накопившиеся проблемы и дисфункции которой достигли такого масштаба, что уже никакая редактура не способна превратить исходный материал в нечто убедительное для аудитории: как не присыпай зияющие червоточины сахарной пудрой — уж слишком они глубоки… В советской истории есть целый пласт эпизодов, иллюстрирующих пагубность происходящего сегодня. Сильные мира, удивите мирозданье — выучите хоть один урок истории! Как Аральское море превратилось в пустыню Аралкум? Ещё в 1960-70-х годах специалисты Среднеазиатского НИИ предупреждали в докладах советское руководство, что забор воды из Амударьи и Сырдарьи под хлопковые поля ведёт к катастрофическому обмелению, растёт засоление почв, остаются без воды рыболовецкие посёлки. Что сделало руководство? Засекретило документы, стреножило докладчиков и принялось славить трудовые достижения хлопкоробов. А к концу 1980-х, когда масштаб бедствия стало невозможно скрывать, море было уже не спасти. И чернобыльскую катастрофу мало что проигнорировали в зачатке — «не заметили» доклады инженеров и учёных, работавших со злополучным реактором, о его дефектах. Но замолчали и катастрофу — дали отмашку СМИ только через двое суток, что обернулось лишними дозами облучения для сотен тысяч людей, запоздалой эвакуацией, первомайскими демонстрациями под радиоактивным дождём и долгосрочным подрывом доверия к государству.
Сильные мира, удивите мирозданье — выучите хоть один урок истории! Вот — малая часть того, что не было адекватно освещено или замылилось в минувшие пять лет. В конце марта — начале апреля 2022 года официальные сообщения об отводе войск из-под Киева и Чернигова подавались как «жест доброй воли» во имя переговоров. Позднее, по мере стабилизации фронта, первоначальная формулировка де-факто сменилась иной логикой объяснения, породив долгую экспертную дискуссию о соотношении заявленных целей и реальных решений. В ноябре 2022-го решение об оставлении правобережной части Херсонской области последовало после месяцев публичной риторики о невозможности сдачи региона. Также с 2022 года ограничен доступ к массиву экономико-статистических данных: перестали публиковаться сведения об объёмах добычи нефти, экспорте трубопроводного газа, закрылась детализация исполнения бюджета по ряду разделов. А ежедневные сводки Минобороны сосредоточились на наносимом противнику уроне при отсутствии регулярных данных о собственных потерях. О разливе в Керченском проливе в декабре 2024 года мазута СМИ отрапортовали, но замолчали масштаб долгосрочных экологических последствий и системных провалов в организации ликвидации. А в истинных причинах эпизоотии в 11 регионах России, вспыхнувшей в декабре прошлого года предпочли/ убоялись/ не решились разобраться — все СМИ как одно дали абсолютно не соответствующую реальности официальную информацию от Россельхознадзора о лютующих бешенстве и пастереллёзе. И мне, чтобы опубликовать в СМИ своё расследование, вскрывшее и доказавшее ящур, которым, на минуточку, болеют и люди, пришлось развернуть целую кампанию.
А ещё расхож такой пассаж — в свой адрес его слышу часто: «Обнажать проблемы государства во время войны в журналистских материалах — значит играть против государства!», а некоторые и вовсе отождествляют это с госизменой. Уясните: настоящий ущерб государству наносят те, кто создают проблемы, а не те, кто обнародует преступные прецеденты: замалчивание бьёт по безопасности сильнее, чем любой честный материал. Невообразимое сложилось положение: те, кто стоит на нормах глобальной морали и действующего законодательства, выставляются дураками и вредителями, а творящие беззаконную дичь — чуть ли в почёте! К ним — на «вы» и шёпотом, с благоговением. А УК, предусматривающий наказание, например, за скрытие информации о тех же ЧС и эпидемиях — шутка что ли?
Словом, несоответствий между риторикой и действительностью накопилось уже столько, что игнорировать их стало невозможно даже тем, кто работал спустя рукава — настолько всё явно. А для меня отражение действительности и только действительности — в принципе суть деятельности, миссия! И цель моей работы — не ударить по системе, а обнажить деструктивные процессы с целью открыть на них глаза компетентным в их решении для разрешения же. Это — правильно, и именно практическим влиянием должны измеряться ценность и успех каждого аналитического материала. Но это — в идеальной модели, в которой адресат анализа видит в нём инструмент для исправления ситуации, а не угрозу для себя. И учитывая посадки пачками то генералов, то региональных чиновников, очевидно, почему — угрозу.
Но бороться-то оно, конечно, сподручнее именно с обличителями. Примерно с той же эффективностью, что и лечить головную боль гильотиной. Как бы однажды не пришлось разбираться с последствиями государственного масштаба в авральном порядке…Или — катапультироваться. Да, остр вопрос: кому и что в действительности необходимо в государстве российском. Если наблюдаемое положение дел — сознательно реализуемая модель, а не череда ошибок различной этимологии, то речь следует вести о целенаправленном разложении страны изнутри. Где загашенные медиа — главный инструмент. Их бездыханность играет на руку адептам идей, пагубных для народа, но — вожделенных для них.
Автор — журналист, публицист, военно-политический аналитик, писатель
