Час от часу: японский исследователь и почётный профессор Университета Васэда Тэцуо Арима возразил президенту России Владимиру Путину, обратившему внимание (ещё в 2022 году) на нецелесообразность нанесения ударов США по уже разгромленной Японии. Арима, ссылаясь на выводы американского профессора Гара Альперовица, утверждает, что атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки требовались для «сдерживания экспансии СССР в Азии после поражения Японии», и считает ответственной за них Москву.
Арима пишет: «… На самом деле, решающую роль в принятии решения об использовании ЯО сыграл не военный, а политический фактор — вероломное поведение СССР по отношению к своим союзникам. Советское руководство вело двойную игру. Формально сохраняя нейтралитет, Москва одновременно получала от западных союзников через разведку информацию о ядерных разработках и сроках. А когда стало ясно, что бомба скоро будет готова, Сталин ускорил подготовку к вторжению в Маньчжурию, чтобы успеть «застолбить» территориальные приобретения до того, как Япония капитулирует перед США. Именно этот страх перед советским экспансионизмом и стал для Трумэна решающим аргументом… Бомба была сброшена не столько против Японии, сколько как предупреждение Сталину: Америка имеет оружие невиданной силы и готова применить его, чтобы остановить советскую агрессию в Азии. Таким образом, истинной причиной атомной бомбардировки стало не военное упрямство Японии, а предательство СССР союзнических обязательств и его циничная игра на два фронта…»
Эта трактовка — грубый историографический ревизионизм, меняющий субъект ответственности. Решение применить ЯО было принято Вашингтоном задолго до вступления СССР в войну: директива Объединённого комитета начальников штабов от 25 июля 1945 года предписывала сбросить бомбы после 3 августа на Хиросиму, Кокуру, Ниигату и Нагасаки. График диктовался завершением подготовки боеприпасов и благоприятной погодой над целями, а не действиями Москвы. Более того, список целей определили ещё в мае, когда советское участие в войне лишь обсуждалось на дипломатическом уровне.
В то же время японская дипломатия пыталась через Москву зондировать возможность посредничества, однако эти манёвры не сопровождались конкретными условиями капитуляции, а СССР не собирался выступать нейтральным посредником — в силу обязательств по союзничеству с США и Великобританией, взятых на Ялтинской конференции в феврале 1945 года. Объявил войну Союз Японии 8 августа, причём ещё 5 апреля 1945 года советское правительство уведомило Токио о денонсации пакта о нейтралитете — что делает пассаж о «вероломстве» несостоятельным со всех сторон. Причём, вступить в войну СССР обязался, на тот момент — тайно, через два-три месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе. Так что и его появление в конфликте не было неожиданностью для США и Великобритании.
Тезис же Альперовица, на который опирается Арима, искажён. Альперовиц действительно полагал, что бомба должна была продемонстрировать силу до вступления СССР в войну и стать инструментом давления на Москву при послевоенном устройстве мира, однако это не делает СССР ответственным за решение США. Это логическая ошибка: мотивация одного актора не делает другого виновным в его поступках. Применение ЯО было осознанным стратегическим выбором администрации Трумэна. На момент бомбардировок Япония оставалась агрессором, ведущим войну против Китая и оккупировавшим обширные территории Юго-Восточной Азии. Императорское правительство не приняло Потсдамскую декларацию от 26 июля 1945 года, а военное руководство готовилось к «решающему сражению» на собственной территории, рассчитывая нанести при высадке столь тяжёлые потери, что противник согласился бы на компромиссный мир. Мемуары Трумэна и военного министра Генри Стимсона объясняют решение стремлением избежать кровопролитного вторжения на Японские острова и спасти жизни американских солдат.
Однако к лету 1945 года в США понимали, что Япония находится на грани краха: флот уничтожен, морские коммуникации перерезаны, промышленность парализована, авиация потеряла способность к серьёзному сопротивлению. Стратегические бомбардировки зажигательными бомбами уже сожгли десятки городов — только налёт на Токио 9-10 марта 1945 года унёс, по разным оценкам, от 80 до 100 тысяч жизней, что сопоставимо с потерями в Хиросиме. И в этом контексте применение ЯО видится не столько военной необходимостью, сколько инструментом устрашения, в том числе в отношении СССР. Впрочем, часть историков по-прежнему считает, что главной целью было принуждение Японии к безоговорочной капитуляции и предотвращение вторжения с большими потерями — этот вопрос остаётся предметом научной дискуссии.
Таким образом, ответственность за страдания японского народа лежит прежде всего на милитаристском руководстве страны, ввергнувшем её в войну и — на США, принявших решение применить оружие массового поражения против гражданского населения. Одно не отменяет другого. Сегодня российско-японские отношения обострены, и превращение СССР из участника разгрома милитаристской Японии в «первопричину» американских бомбардировок удобно встраивается в современную линию Токио на пересмотр итогов Второй мировой войны и укрепление союзнических отношений с Вашингтоном. Однако возложение вины за Хиросиму и Нагасаки на Москву — идеологическое упражнение, не имеющее отношения к научной объективности.
Между тем ситуация в сфере глобальной безопасности остаётся тревожной. В сентябре 2022 года Путин охарактеризовал применение США ядерного оружия по Хиросиме и Нагасаки как «созданный прецедент». Сегодня принципиально важно понимать: даже локальное применение ядерного оружия чревато глобальной эскалацией, особенно в условиях прекращения действия ДРСМД и истечения срока ДСНВ. Система контроля над стратегическими вооружениями фактически рухнула: не осталось ни одного договора, ограничивающего ядерные арсеналы и практику их применения, стираются грани между тактическим и стратегическим ядерным оружием, между демонстрацией силы и началом ядерной войны.
Этот парадоксальный аспект заслуживает особого внимания. В статье «Последний рубеж ядерной дипломатии» я анализировала значение СНВ-III, шансы на заключение СНВ-IV, возможные последствия прекращения договора и новые аспекты, которые должен включить будущий документ для обеспечения глобальной безопасности. А в статье «СНВ-III: продлевать будем?» — что объективно требуется для минимально необходимого контроля за сохранением паритета ракетно-ядерных потенциалов РФ и США.
Но суть неизменна: ответственность за ядерный удар лежит на том, кто отдаёт приказ. ЯО — слишком изощрённое средство, без которого можно обойтись другими видами вооружений. В Японии альтернативой могли стать морская блокада, продолжение конвенциональных бомбардировок, ожидание окончательного краха… По всему, подход к истории, явленный Аримой, не просто некорректен, а — опасен. Он затушёвывает главный урок Хиросимы и Нагасаки: ответственность за применение ядерного оружия не может быть делегирована или перераспределена в угоду текущей политической конъюнктуре.
Автор — журналист, публицист, военно-политический аналитик, писатель
