Пока мы обсуждаем, нужен ли нам цифровой рубль и какой, Китай тихо сделал то, о чем у нас только пишут в аналитических прогнозах и проектах. Цифровой юань – уже давно не пилот, не эксперимент и не «тестовый режим». Это работающая система, которая с 1 января 2026 года официально сменила статус.
Вот цифры, которые говорят сами за себя. К концу ноября 2025 года в системе цифрового юаня было совершено 34,8 млрд транзакций. Совокупный оборот – 16,7 трлн юаней, или около 2,37 трлн долларов. Кошельков – 2,3 миллиарда личных и почти 19 миллионов корпоративных. Это уже не «интересный эксперимент», а полноценная инфраструктура.
Но самое интересное не в масштабе, а в том, что произошло с моделью. Раньше цифровой юань был аналогом наличных – эдакая «цифровая наличка» (M0). То, что мы делаем сейчас. Но с 1 января 2026 года он стал депозитным инструментом, то есть частью M1/M2. Что это значит на практике? Банки теперь обязаны платить проценты по остаткам на кошельках. Балансы включены в систему страхования вкладов – как обычные депозиты. Банки могут управлять этими средствами в рамках своих активов и пассивов. И, что важно, цифровой юань включен в нормативы обязательных резервов.
Это принципиально иная модель, чем та, которую обсуждают у нас сегодня. Если в российской версии ЦБ держит 100% резервов цифрового рубля, он находится под полным государственным контролем и остается «цифровой наличностью», то Китай встроил e-CNY в банковскую систему как полноценный депозит. Разница как между подарочной картой и банковским счетом.
В чем суть. Когда цифровой рубль только запускали, его архитектура была такой: ЦБ выпускает цифровые рубли, они лежат на специальных кошельках на платформе регулятора, и каждый такой рубль – это прямое обязательство Центробанка. Банки здесь выступают просто «мостом» – через их приложения ты открываешь кошелек и проводишь операции, но сами деньги находятся не в банке, а на платформе ЦБ. Проценты на остаток не начисляются, вклады открыть нельзя, кэшбэк не положен, кредиты в цифровых рублях не выдают. Это именно «цифровая наличность» – аналог банкноты в кошельке, только в электронном виде.
Китай с 2026 года сделал иначе. Цифровой юань перестал быть просто «цифровой наличкой» (M0) и стал депозитным инструментом – то есть частью денежной массы M1/M2. Что это меняет на практике?
Во-первых, банки теперь обязаны платить проценты по остаткам на кошельках. Пусть пока по ставке до востребования, но это уже совсем другая логика: твои цифровые юани не просто лежат мертвым грузом, они работают.
Во-вторых, эти балансы включены в систему страхования вкладов. То есть если банк лопнет, цифровые юани застрахованы – как обычный банковский депозит.
В-третьих, банки могут управлять этими средствами в рамках своих активов и пассивов. Это создает коммерческий стимул развивать сервисы и интегрировать e-CNY в нормальную банковскую деятельность, а не держать его как экзотическую надстройку.
И наконец, цифровой юань включен в нормативы обязательных резервов – то есть Центробанк Китая рассматривает его как часть банковской ликвидности, а не как отдельный «параллельный» контур.
В российской модели ЦБ держит 100% резервов по цифровым рублям – именно чтобы гарантировать их полную обеспеченность и избежать рисков для банковской системы. Это осторожный подход. Китай этот путь уже прошел и перешел к следующей стадии – более агрессивной: e-CNY встроен в банковскую систему как полноценный инструмент, с процентами, страхованием и управлением ликвидностью. Пока Россия строит «цифровую наличность», Китай уже строит «цифровой банкинг».
Операционная сеть цифрового юаня тоже расширилась. Если раньше в системе было 10 операторов, то теперь их 30: в августе 2026 года к системе подключились еще восемь банков, включая региональные. Это уже не только крупнейшие госбанки, но и городские банки, которые работают с местным бизнесом и приграничной торговлей.
Где это все используется? В ритейле, общепите, туризме, образовании, здравоохранении, госуслугах и трансграничных расчетах. Отдельная история – платформа mBridge, которая позволяет проводить платежи между центробанками. На нее приходится 95,3% всех трансграничных транзакций в системе. Это уже прямой инструмент дедолларизации.
А что с коррупцией? Китай активно продвигает цифровой юань как средство прослеживаемости бюджетных потоков. Смарт-контракты используются для выплат, чтобы деньги шли напрямую получателю, минуя промежуточные звенья. Звучит красиво. Но есть нюанс. Архитектор цифрового юаня Яо Цянь был осужден за получение крипто-взяток на сумму более 8 млн долларов. И раскрыли его именно через блокчейн-анализ – тот самый, который он сам помогал создавать. Это, пожалуй, лучшая иллюстрация к вопросу о том, меняет ли технология мотивацию. Инструменты меняются. Люди – не всегда.
Так что цифровой юань в Китае – это уже не разговор о будущем. Это работающая финансовая инфраструктура с 2,3 млрд кошельков, встроенная в банкинг, трансграничные расчёты и госконтроль. Россия пока строит «цифровую наличность», Китай – «цифровую власть». И дело не в том, догоним ли мы: вопрос в том, успеем ли выстроить свою модель, прежде чем чужие стандарты станут глобальной нормой.
Автор — политолог, публицист, философ, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информационного агентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
