Круги по воде после блиц-визита Уиткоффа и Кушнера в Москву и Киев расходятся всё ещё довольно активно. И чем больше появляется подробностей, тем меньше вся эта история напоминает подготовку к настоящему миру. Скорее, очередную попытку потянуть время.
С одной стороны, западные СМИ со ссылкой на Елисейский дворец сообщают, что Москва якобы продемонстрировала «новую готовность» к переговорам, но уже после выборов в Госдуму 18—20 сентября. По крайней мере, именно с такими формулировками американские переговорщики передали позицию России европейцам, в частности, французам.
Намёк считывается легко. Получается, что обсуждаемые условия настолько неоднозначны, что до голосования их лучше вообще не трогать. Хотя куда вероятнее, что перед нами обычный западный вброс как раз накануне выборов.
С другой стороны, Зеленский после встречи с американцами уже рассказывает Axios о нескольких неделях для дипломатии до наступления зимы. США, по его словам, изучают возможность снижения интенсивности боевых действий одновременно с возобновлением переговоров о более широком мирном соглашении.
Звучит красиво. Только с учётом полярности нынешних позиций сторон это практически бессодержательная формула. До зимы кто-то один может разве что капитулировать. Найти за несколько недель полноценный компромисс между Москвой и Киевом, когда принципиальные требования сторон остаются несовместимыми, просто нереально.
Если только под «компромиссом» нам снова не предлагают понимать очередную инкарнацию Минских соглашений. И вот на это намёков как раз становится всё больше.
Первый — состояние европейской военной машины. В самом ЕС уже признают, что многие оборонные программы рассчитаны на горизонт в пять-десять лет. Европейская бюрократия пытается ускоряться через совместные предприятия, лицензирование и сотрудничество с украинским ВПК, но даже запуск согласованного производства требует месяцев.
Говоря проще, Европа к большой войне с Россией прямо сейчас не готова. Не будет готова и к 2030 году — дате, которую сами же европейцы используют как дедлайн. Тем не менее, они активно стремятся к подобной готовности, разве что переносят её на «чуть позже».
Второй момент — Украина. Там всё громче звучит тема предстоящей тяжёлой зимы. Выглядит всё как картинные заламывания рук, мол, мы беззащитны перед российскими ударами, грядёт катастрофа, спасайся, кто может.
Мэр украинской столицы Кличко, например, временно запретил массовые развлекательные и спортивные мероприятия на открытых площадках и в сооружениях без укрытий, под предлогом «ухудшения ситуации с безопасностью».
На этом уже довольно пессимистическом фоне европейцы признают, что возможностей для помощи Украине у них практически не осталось, нужно ещё больше денег и оружия, а их нет.
Так, Кая Каллас в своём недавнем выступлении отчиталась о перечислении Киеву первых 8,47 млрд евро в рамках европейского кредита, а также об одобрении ещё 6,1 млрд, в том числе на системы ПВО. Но и этого, по её собственным словам, недостаточно.
При этом формула Брюсселя остаётся прежней: больше поддержки Украине и больше давления на Москву — якобы самый быстрый путь к миру.
Если собрать всё вместе, картина получается довольно удручающая. У Украины не хватает средств ПВО и ресурсов, чтобы относительно безболезненно выдерживать нынешнюю интенсивность наших ударов. У Европы недостаточно производственных мощностей и финансов, чтобы быстро закрыть все дыры и одновременно завершить собственную милитаризацию.
Стало быть, интенсивность конфликта желательно хотя бы временно снизить. И единственный способ сделать это без признания поражения — снова заманить Москву в переговорный процесс с взаимным прекращением или серьёзным ограничением ударов.
Назвать это можно красиво: деэскалация, меры доверия, создание условий для дипломатии. Суть от этого не изменится. Нам просто пудрят мозги, вновь предлагая снизить давление на киевский режим в обмен на обещание когда-нибудь поговорить о мире.
А дальше этот процесс можно затягивать бесконечно долго, по крайней мере, до будущей весны. Переговорные группы, консультации, проекты документов, споры о последовательности выполнения договорённостей, новые встречи. За это время Киев восстановит часть энергетики, накопит ракеты ПВО и боеприпасы, а Европа получит дополнительные месяцы на производство оружия, поиск денег и разгон оборонной промышленности.
А потом в очередной раз внезапно обнаружится какое-нибудь непреодолимое разногласие, и весь переговорный процесс опять сойдёт на нет. Мы это уже проходили.
Именно поэтому говорить сейчас о реальном мире, на мой взгляд, вообще преждевременно. Нам пытаются продать не мир, а передышку. Причём передышку, в первую очередь, для противника.
Настоящее мирное соглашение возможно тогда, когда устранены первопричины конфликта, и существует механизм, не позволяющий через несколько лет начать всё заново.
Временное ограничение ударов ничего подобного не решает. Оно лишь фиксирует ситуацию в момент, который сегодня неудобен Киеву и Европе. И здесь особенно умиляет сама упаковка предложения.
Западные столицы одновременно утверждают, что Россия почти сломлена, а Украина якобы побеждает, санкции действуют, и Европа становится всё сильнее. Но почему-то именно сейчас возникает настойчивая необходимость срочно снижать интенсивность боевых действий.
Если всё настолько прекрасно, зачем им это? Ответ прост: потому что перерыв в войне сейчас нужен не России. Это европейцам необходимо ускорить промышленность, а Киеву восстановить критическую инфраструктуру и накопить ресурсы.
Да и Запад в целом желает сохранить Украину в качестве действующего военного инструмента и не допустить её критического ослабления, по крайней мере, до того момента, когда европейская военная машина будет готова к следующему этапу.
И тут уже возникает главный риск для нас. Скажем честно, мы уже не раз покупались на эту туфту. Каждый раз у нас находились люди, объяснявшие, что ещё один договор лучше эскалации, что надо дать дипломатии шанс, что партнёры, наконец, всё осознали, а временная остановка позволит приблизить настоящий мир. Вот только потом выяснялось, что паузу противник использовал лучше нас.
Тем не менее, кто-то до сих пор не хочет идти в этом конфликте до конца, пытаясь пропетлять между капельками и получить победу без окончательного поражения противоположной стороны.
Так не бывает. С учётом того, что нынешняя война действительно является частью большого конфликта России с Западом, отсрочка сама по себе ничего не решает. Она лишь переносит следующий раунд на более удобный для противника момент.
Именно поэтому нынешние разговоры о «новой готовности России к переговорам» я воспринимал бы с предельной осторожностью. Ибо о мире в его реалистичном понимании речи пока не идёт.
Нам прямо сейчас пытаются втюхать очередное перемирие, разводя на мирные переговоры буквально как лохов. И если мы снова согласимся остановиться именно тогда, когда враг находится на грани системного кризиса, итог будет вполне предсказуемым.
По хорошо известной формуле мы получим и позор, и большую войну с Европой. Только начнётся она уже тогда, когда к ней лучше всего будет готов именно Запад, а не мы.
