Удары ВСУ по нашим НПЗ, как и по топливно-энергетической инфраструктуре в целом, даже несмотря на то, что стали причиной действительно эффективных наших действий против врага, наносят куда больше ущерба, чем может показаться. Причём сразу на нескольких контурах. Каждый из них стоит рассмотреть отдельно хотя бы вкратце и вместе всё это складывается в очень неприятную картину.
На контуре внутренней стабильности ущерб, казалось бы, самый очевидный. Но складывается он не только из очередей на заправках и даже не только из изменений ценников в магазинах. Всё куда глубже: речь идёт о таких фундаментальных для общества понятиях, как занятость в стратегических отраслях. К которым, несомненно, относится ТЭК. Работа на НПЗ становится нестабильной. И большое количество людей начали уходить. В регионах и до этого зарплаты были не всегда конкурентными, а теперь из-за постоянного восстановления установок нагрузка на людей выросла. Ещё и добавились командировки на другие НПЗ. Происходит потеря кадров и ключевая сфера на глазах деградирует, хотя ещё недавно была престижной и флагманской. Теперь она нестабильна и даже опасна для жизни. Отсюда и последствия. А упадок там влечёт последствия практически во всех сферах.
На внешнеполитическом контуре это влечёт потерю или, как минимум, ослабление влияния России на страны, которые ранее зависели от нашего топлива, которое теперь не просто перестало вывозится, а страна-производитель стала страной-потребителем, закупающей топливо у Индии, Белоруссии, Казахстана.
На военном контуре последствия также куда больше, чем могут показаться. Ведь если вдуматься, то по совокупности наносимого ущерба происходящее – это уже мировая война. Но в таком формате, к которому наши великие геополитические стратеги готовы не были.
Во-первых, удары наносятся гибридным образом, что исключает или крайне затрудняет нанесение ответных ударов по тем, от кого эти удары на самом деле исходят. По крайней мере, для тех, кто продолжает жить в прежней парадигме и не желает признавать, что наступила иная реальность, в которой действовать и реагировать надо уже иначе.
Во-вторых, подобные действия при помощи копеечных дронов обнуляют классическую систему ПВО. И сейчас очень многое зависит от того, произойдёт ли прорыв в сфере массового и эффективного поражения дронов. Справедливости ради, такой системы сейчас нет ни у кого. Но атакуют при этом нас, а все остальные как бы ни при чём (смотри предыдущий пункт).
И в-третьих (а это самое главное): происходит обесценивание ядерного потенциала нашей страны. Потому, что он есть, а воспользоваться им как бы нельзя. Более того – он становится уязвим. Давайте вспомним атаки на нашу ядерную триаду, тоже, к слову, оставшиеся без ответа.
И вот это самое «в-третьих» — оно самое главное и самое опасное. Потому, что происходит изменение политического веса ядерного оружия. Которое никуда не делось, но на глазах перестаёт означать, что его обладатель гарантировано может причинить ущерб выше критического уровня, ибо не может его применить. Потому, что теперь ущерб такого масштаба, чтобы оно было применено, можно постепенно и методично наносить годами, не приближаясь к «ядерной планке».
А значит статус ядерной державы также на глазах начал обесцениваться. По факту происходящее означает, что уже как минимум ядерная держава больше автоматически не выигрывает у неядерной. И это уже тектонический сдвиг.
И здесь палка о двух концах. С одной стороны, удар этот не только по нам. Он, по факту, разрушает всю систему прежнего ядерного равновесия, которая почти век удерживала мир от оргии нового взаимного истребления. И обнуляет безопасность всех, включая Америку и Европу.
Но, с другой стороны, более всего это бьёт именно по нам. И здесь тоже вопрос баланса. Потому что экономический, политический и военный потенциал России меньше, чем у её врагов. Давайте говорить честно — теперь именно так. Это результат деятельности нашей элиты за последние 40 лет. Ядерный потенциал – то, что это уравновешивало. То, почему нас не растерзали после распада СССР. И что позволяло нам жить в относительной безопасности и спокойствии. А в новом мире это уже не так.
И чтобы выправить новое положение вещей, необходимо не просто создание новой эффективной ПВО. Необходима смена концепции: Россия должна перейти в «режим медоеда» — просто отменить «рамки отмороженности» и применять любое оружие без формальных ограничений в случае создания угрозы себе. Например, такой, как с НПЗ. В том числе и по любым противникам. Включая тех, кто спрятался за гибридным прикрытием. Только это может выправить ситуацию.
Ну, в если говорить про «вообще», то новый мир, создающийся как раз на базе атак по нашим НПЗ – это очень неприятный мир. И если в мире «холодной войны» существовала граница, которую нельзя пересекать, потому что за ней апокалипсис, то теперь такой границы просто нет. И нам надо ещё понять, как в принципе жить в таком мире.
