Еще с 90-х и с 2000-х либерал-глобалисты (иноагенты от экономики) сумели убедить наше руководство, что участие в мировом распределении труда выгодно, а автаркия это полный застой и тупик. Мол, интеграция в глобальные цепочки и есть развитие и модернизация, и никакой альтернативы этому нет. Все кто утверждали обратное (Глазьев, Катасонов, Делягин, Хазин, Галушка), демонизировались, осмеивались и маргинализировались. На термин «автаркия» или на учение Фридриха Листа о «самодостаточности больших пространств» до сих пор наложено табу. Это значит, что вся наша экономика заведомо отвергает полноценный экономический и технологический суверенитет.
После начала СВО и океана санкций кое-что поменялось, но проклятия с автаркии так и не сняли. Решили, что интегрироваться будем теперь и без Запада. Импортозамещение стало ответом.
Это краткосрочная мера, и она вполне оправдана — воевать и побеждать надо сейчас, а предшествующее поколение экономистов напрочь уничтожило для этого автаркийную базу, сделав Россию зависимой от глобальных цепочек поставок. А значит уязвимой. Запад их прервал, все ринулись на Восток или на тот же Запад, но обходными путями.
Для своих подрывных целей экономисты-либералы использовали лже-аргумент: участие в мировом распределении труда (в глобализации) это развитие, автаркия — стагнация и крах. Но пример Китая (и не только Китая) показывают, что если отнестись к автаркии как к платформе экспансии, а не просто как к полностью закрытому торговому государству (Фихте), которое, однако, тоже вполне может работать (это обосновывали Сильвио Гезелль и Эзра Паунд), а как к созданию источника экспорта на внешние рынки (и вот здесь бурно развивающиеся Государства-цивилизации и просто государства нам вполне могут помочь), то автаркия становится не тупиком, а трамплином для достижения настоящего суверенитета и мировой мощи.
То, что мы делаем, это все еще тактика. В 90-е тактика саморазрушения, с 2000-х тактика сохранения и укрепления суверенитета. Но мы исчерпали тактические резервы для того, чтобы сделать Россию великой, чтобы победить в решающей войне, чтобы отстоять свой статус полюса в новой архитектуре мира. Нам нужна стратегия. Полноценная стратегия суверенитета. Это включает в себя автаркию. Это значит, что при всей тактической нерентабельности переработки редкоземельных металлов или производства собственных микрочипов и квантовых процессоров стратегически именно это необходимо начать системно делать. Сегодня, ни мгновением позже. И делать по-настоящему. И тут все средства хороши. Не только кулаком по столу. Чтобы заставить человека проснуться, иногда приходится идти на самые крайние меры.
Нам надо ясно понимать, к чему клонит Запад. Капитал диктует замещение человечества Искусственным Супер-Интеллектом и роботами. Мы вступаем в эру нейро-диктатуры. Потребность в человечестве для Капитала стремительно сокращается. В чем-то Маркс очень верно понял нигилистическую сущность капитализма. Ник Лэнд очень тонко чувствует это в новых условиях. У Капитала есть стратегия. И он движется по ее лекалам. Капитал это стихия смерти. ИИ, как пишет Ник Лэнд, это и есть Капитал, гиперобъект, истинный драйвер истории Нового времени.
Если у нас по прежнему стратегии не будет, у нас нет шансов выжить. Резервы тактических ходов и опора на наследие советской социалистической автаркии полностью исчерпаны. Стратегия или смерть.
Автор — философ, политолог, социолог, переводчик и общественный деятель. Кандидат философских наук, доктор политических наук, доктор социологических наук. Профессор МГУ им. М. В. Ломоносова
