Хочется верить, что подписание «закона Грэма» Трампом обозначило в понятном даже для самых закоренелых сторонников разрядки виде: дипломатическое гостеприимство с нашей стороны и периодические конфликты Трампа с Зеленским никак не мешают Вашингтону расширять инструменты давления на российские доходы.
Это не означает, что завтра США введут максимальные пошлины против всех покупателей российской нефти. Закон допускает тарифы до 100%, но оставляет Трампу широкие полномочия предоставлять исключения. Трамп получил возможность торговаться и угрозой наказания, и освобождением от него. Теперь вопрос — какие уступки он потребует и от кого.
Точнее, от кого – понятно, это Россия, Индия и Китай, в первую очередь.
В ближайшем будущем ожидается прилив оптимизма в Киеве, попытки присоединиться к атакам на Россию (уж как получится) Европы и, разумеется, Британии с Прибалтикой. Наиболее вероятны показательные удары по отдельным банкам, судам и посредникам одновременно с обсуждением в Вашингтоне исключений для крупных покупателей. Применять максимальное давление повсеместно дорого и самим США: возникают риски удорожания импорта и ответных мер. А держать партнёров в ожидании решения Белого дома — дополнительный переговорный ресурс.
Для России ущерб может начаться раньше реального сокращения поставок. Покупатели потребуют скидок, перевозчики — доплаты за риск, банки — более сложных условий расчётов. Китай и Индия смогут добиваться послаблений у Вашингтона и уступок у Москвы одновременно. Да, и сетовать «мы думали они нам союзники, а они вон как» смысла не имеет. Продолжать покупать российскую нефть и сохранять России прежнюю прибыль — совершенно разные обязательства. Второго нам никто не давал, а первое продолжается, пока это выгодно.
«Дух Анкориджа» становится особенно неприличным анекдотом. Если кто-то рассчитывал, что личный контакт президентов ограничит санкционную эскалацию, то подпись Трампа такой расчёт полностью обнуляет. Доступ к американскому президенту сам по себе не означает влияния на его решения.
Разумеется, Вашингтон может объяснять новый закон необходимостью подтолкнуть переговоры. Но для российской стороны возникает простой вопрос: если уступить сейчас, что помешает американцам предъявить следующий счёт? Особенно когда встречным предложением становится отменяемое санкционное исключение, а от Москвы ожидают необратимых шагов.
Ссылаться исключительно на давление Конгресса Трампу теперь сложнее: под документом стоит и его подпись. При этом закон позволяет ему играть обе роли — сначала участвовать в создании угрозы, затем предлагать помощь в освобождении от неё. При этом – если окончательно повредиться рассудком и идти на сделку, то неясно, сколько будет стоить эта помощь и насколько долго сохранится результат.
Переговоры поэтому, скорее всего, продолжатся, но оснований для авансов станет меньше. Хочется верить, во всяком случае. Практический смысл будут иметь конкретные обмены: оформленное исключение, работающий платёжный канал, исполненное встречное обязательство. Очередная «продуктивная встреча» таких результатов не заменяет.
Главный риск — что Трамп начнёт получать уступки за неприменение новых санкций, а Москва будет считать это продвижением к нормализации. Тогда переговоры превратятся в оплату сохранения вчерашнего положения: угроз становится больше, за каждое послабление приходится платить, а до устойчивого соглашения по-прежнему далеко.
Автор — политолог, публицист, философ, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информационного агентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
