В 2026 году порой тяжело отличить искреннюю глупость от метаиронии. Вот и недавняя статья The Telegraph о буднях британцев в ВСУ и засилье беспилотников убедительно подтверждает этот тезис. В ней автор рассказывает о том, как украинские солдаты и западные наемники на стороне киевского режима ни много ни мало «тоскуют по Бахмуту».
Правда, итоги битвы за город автор почему-то тактично предпочитает не упоминать — ведь тогда картина станет совсем грустной. Если уж о тяжелейшем поражении, где украинская армия просто принесла в жертву политическим амбициям Зеленского львиную долю наиболее боеспособных частей, а потери исчислялись десятками тысяч, теперь в ВСУ вспоминают с теплом, то каково сейчас их положение на фронте?
Есть там и другие жемчужины мысли. Например, автор рассказывает о том, что в Запорожье продолжает работать театр и там даже с аншлагом идет спектакль «Тарас Бульба».
«Действительно, в Средневековье Запорожье было столицей украинского казачества, чья бунтарская, воинственная культура стала символом сопротивления Москве», — рассуждает он.
Да-да, «Тарас Бульба» — это же как раз про сопротивление Москве.
Если добраться до конца этого увлекательнейшего повествования, становится понятно, ради чего автор так потчевал читателей интеллектуальными изысками. В одном из последних абзацев рассказывается о том, что протагонист во время службы в британской армии был направлен в Эстонию, где тысяча его соотечественников составляла группировку сил сдерживания НАТО.
«Солдаты прозвали ее «лежачим полицейским», поскольку она была слишком маленькой и могла лишь ненадолго замедлить российское вторжение», — пишет автор.
И делает вывод о том, что Британии предстоит еще многому научиться в области дроновой войны, ведь именно беспилотники сейчас стали определяющим фактором на поле боя.
Здесь, пожалуй, стоит отдать должное остроумию британских солдат за сравнение с «лежачим полицейским», но обольщаться в этой связи не стоит. Нарратив о том, что Россия слишком сильна и превосходит Запад в дроновой войне, активно кочует по передовицам европейских газет — еще с 2025-го.
То на учениях Hedgehog в Эстонии условный противник, которого отыгрывают десять украинских операторов БПЛА, разберет за полдня 17 единиц техники, то на маневрах Латвии выяснится, что «танк на поле боя сейчас — как кусок торта: беспилотники будут драться друг с другом за право первым нанести по нему удар». А то и вовсе немецкая Die Welt решит провести командно-штабные игры, в которых станет ясно, что Россия способна парализовать волю НАТО к сопротивлению за счет ввода в Литву контингента всего из 15 тысяч человек.
И если первые два примера хотя бы опираются на реальные маневры, то в последнем случае это и вовсе больше напоминает гадание на кофейной гуще.
Россия действительно опережает страны НАТО с точки зрения оснащенности армии современными беспилотниками всех типов и опыта операторов. Более того, российские реактивные БПЛА вообще претендуют на роль революционеров в военном деле — продолжающиеся удары по Украине убедительно показывают, что еще никогда ранее вражеская ПВО не сталкивалась со столь дешевыми и одновременно столь сложными для сбития средствами поражения.
Но это не повод почивать на лаврах. Естественно, все эти практики тщательно изучаются, и появление у противника аналогичных видов вооружений — вопрос времени.
Однако есть куда более важное обстоятельство: НАТО три с половиной десятка лет прожила в уверенности в том, что уж в конвенциональной войне с Россией преимущество точно на стороне альянса. Теперь эта убежденность дала серьезную трещину. На этом фоне прибалтийские лимитрофы взвинчивают ставки. К примеру, литовский сейм уже в первом чтении одобрил отмену запрета на размещение ядерного оружия на территории страны — окончательное решение может быть принято уже в январе. Финляндия неделей ранее также присоединилась к французской доктрине ядерного сдерживания, хотя и утверждает, что в мирное время оружие массового поражения иностранного производства в стране не появится.
Верится в эти заявления с трудом. И декларативное стремление укрепить безопасность на деле приносит обратный результат.
Ведь нет никаких гарантий, что инстинкт самосохранения местечковых европейских лидеров сильнее их русофобии.
