Торг, идущий параллельно с войной, лучше, чем просто война
Никто не хочет злить Меланию Трамп. Вежливо посылать куда подальше ее мужа – почти всемогущего президента США – все давно уже более или менее научились. Но вот американская первая леди, видимо, сделана из более твердого политического материала. Гуманитарное перемирие в Алешках держится – держится несмотря на то, что обычно между Россией и Украиной такое сейчас не принято.
Это, конечно, всего лишь отдельный изолированный эпизод – а еще хороший прецедент, показывающий, что в принципе такое возможно. А прецедент в политике – это «строительный материал», используя который можно построить что-то еще более значимое.
Зеленский о требованиях России и об общем ходе дипломатического процесса: «Они говорят: «Если вы хотите гарантии безопасности для Украины, то мы хотим (аналогичные гарантии – Редю) для России». Следует понимать, какой смысл в это вкладывает Россия. Это не просто о том, что Украина не будет наносить по ним удары. Для них это гораздо более широкий и специфический вопрос».
Детально обсуждать этот «более широкий и более специфический вопрос» киевский начальник пока не хочет. Действуя в русле логике, которая навлекла на Украину «океан бедствий» за годы его пребывания у власти, Зеленский тянет одеяло на себе: требует, чтобы гарантии были сначала предоставлены его стране, и уже только потом России.
Такого точно не будет. Киев несмотря на всю ту его устойчивость, которую, отдадим ему должное, он тоже показал в последние годы, не в той позиции, когда он может кому-то что-то диктовать. Но в заявлении Зеленского можно разглядеть не только бахвальство и упрямство. Там содержится еще и достаточно трезвое описание процесса дипломатического торга, который всегда основывается на принципе «ты мне, я тебе».
И подобную двойственность можно разглядеть не только в этом заявлении киевского начальника. Телефонный разговор Владимира Путина с президентом Финляндии и премьером Норвегии дал повод для массы язвительных комментариев в адрес этих двух скандинавских политиков с самых разных сторон.
Выступающий в привычном для него сейчас амплуа «злого следователя», глава российского МИДа Сергей Лавров сравнил их то ли с безбилетниками в автобусе, то ли с незваными гостями на свадьбе: «Это показывает лишь желание европейцев «втиснуться» в переговорный процесс. Хотя с какими позициями в этот процесс «втискиваться», это большой вопрос. Пока не видим изменения в подходах Европы, которая принимает документ за документом, делает выступление за выступлением, заявление за заявлением, осуждающие Россию и требующие «прекратить агрессию», полностью игнорируя то, с чего всё это началось».
Прекрасно понимаю, что имеет в виду наш министр. Но вот что я «увидел» в факте звонка из финской столицы в Кремль – изрядную политическую пластичность, позволившую, например, президенту Стуббу сделать рывок от позиции «не возьму трубку, если мне позвонит Путин» (да, он такое говорил) до следующей фразы в официальном сообщении Хельсинки и Осло об этом разговоре: «Финляндии и Норвегия граничат с Россией…Две страны имеют общий интерес в стабильности и предсказуемости в регионе Балтийского моря и на Дальнем Севере. Это было подчеркнуто в ходе беседы».
Какая банальная и самоочевидная мысль, которая применительно к отношениям с Россией в устах лидеров Финляндии и Норвегии в октябре 2026 года почему-то звучит удивительно свежо и даже неожиданно. Впрочем, беру это «почему-то» обратно. В отношении Европы к РФ с февраля 2022 года до нынешнего времени господствовал «политический пуризм», стремление сохранить «идеологическую чистоту» и «политическую девственность».
Сейчас это господство становится на наших глазах чуть менее абсолютным. Его атакует политический прагматизм и трезвое понимание необходимости и неизбежности торга с Москвой. Объективная реальность – «дама» упрямая и у неё есть плохие «новости» для всех сторон конфликта – и для западников, мечтающих о «стратегическом поражении» России и о тех, кто в нашей стране рассказывает о том, что «никакой такой Украины скоро не будет».
Это делает все более привлекательной идею дипломатического торга – совсем не быстрого, совсем не легкого, совсем не обреченного на успех. Этот торг может запросто идти долгое время параллельно с военными действия и также запросто может смениться эскалацией. В истории и политике все редко бывает однозначно и «аккуратно».
И иногда отсутствие «аккуратности» — это даже плюс. Наметившееся – пусть пока пунктиром – политическое брожение в Европе — это точно положительное явление.
