Представьте, что однажды вы просыпаетесь в мире, где почти всё, что имеет значение, зависит от нескольких компаний. Они обеспечивают работу искусственного интеллекта, которым пользуются банки, больницы, государственные учреждения, средства массовой информации, университеты и миллионы обычных людей. Они не управляют странами, не принимают законы и не избираются на выборах. Но без их технологий многие важные системы уже не могут работать так, как привыкли. Формально власть остаётся у государства, экономика принадлежит бизнесу, а решения принимают люди. Однако значительная часть возможностей, от которых зависит принятие этих решений, сосредоточена в руках тех, кто владеет ИИ. Это не сюжет политического триллера. Это один из возможных сценариев развития технологической концентрации, о которой всё чаще предупреждают экономисты и специалисты по конкуренции.
Проблема здесь не в том, что крупные технологические компании обязательно стремятся захватить власть. Для этого им даже не нужно иметь подобного намерения. Достаточно, чтобы их продукты становились настолько удобными, эффективными и необходимыми, что общество постепенно начинало зависеть от них. В какой-то момент мы можем обнаружить, что решения, определяющие нашу повседневную жизнь, принимаются не столько людьми, сколько инфраструктурой, которую контролируют несколько частных организаций. И тогда возникает вопрос: если власть принадлежит тому, кто определяет доступные возможности, насколько независимыми остаются те, кто этими возможностями пользуется?
Интеллект как новая форма власти
На протяжении истории власть обычно связывали с землёй, армией, деньгами, промышленностью или природными ресурсами. В XXI веке к ним добавился ещё один фактор — контроль над вычислительными мощностями, данными и интеллектуальными технологиями.
Искусственный интеллект способен не просто автоматизировать отдельные операции. Он может участвовать в разработке программного обеспечения, анализировать огромные массивы информации, помогать принимать экономические решения, создавать контент, проводить исследования и управлять сложными процессами. Чем шире его применение, тем больше преимуществ получает тот, кто располагает наиболее мощными системами и инфраструктурой для их работы.
В отличие от обычного промышленного оборудования, ИИ можно использовать одновременно в самых разных областях. Одна и та же технология способна обслуживать финансовую компанию, медицинскую организацию, рекламную платформу и государственное учреждение. Поэтому контроль над ней потенциально приобретает значение, выходящее далеко за пределы отдельного рынка.
В докладе ОЭСР* о рынках искусственного интеллекта говорится, что структура индустрии искусственного интеллекта создаёт серьёзные риски для конкуренции. Особенно важны концентрация вычислительных ресурсов, данных и специализированных знаний, а также преимущества компаний, которые одновременно контролируют несколько звеньев технологической цепочки.
Иными словами, вопрос уже не только в том, какая компания создаёт лучшую модель. Вопрос в том, кто владеет инфраструктурой, на которой эта модель работает, кто определяет условия доступа к ней и кто может позволить себе участвовать в дальнейшей технологической гонке.
Почему ИИ может оказаться рынком для немногих
На первый взгляд кажется, что искусственный интеллект должен, наоборот, сделать технологии доступнее. Ведь теперь небольшая компания может воспользоваться готовой моделью и выполнять задачи, для которых раньше требовались целые отделы специалистов. Начинающий предприниматель получает возможности, которые ещё недавно были доступны только крупным организациям.
И это действительно происходит. Но есть обратная сторона.
Создание наиболее мощных моделей требует огромных вычислительных ресурсов, дорогостоящего оборудования, больших объёмов данных, специалистов и постоянных инвестиций. Здесь возникает эффект масштаба: чем больше компания, тем легче ей финансировать следующую разработку, привлекать лучших специалистов и заключать выгодные соглашения с поставщиками.
В отчёте Stanford AI Index 2026 отмечается, что более 90% значимых моделей ИИ, представленных в 2025 году, были разработаны промышленными компаниями. Это не означает, что университеты и независимые исследователи исчезли из отрасли. Но передовая разработка всё заметнее зависит от ресурсов, которые доступны прежде всего крупному бизнесу.
И здесь появляется опасность замкнутого круга. Крупные компании получают преимущество благодаря своим ресурсам. Это преимущество позволяет им создавать более мощные продукты, привлекать больше пользователей и получать новые доходы. А новые доходы помогают финансировать следующий этап развития.
Постепенно технологическое лидерство может превратиться в экономическое господство.
Не только модели, но и вся инфраструктура
Когда говорят о концентрации власти в сфере ИИ, обычно вспоминают несколько известных технологических компаний. Но проблема гораздо шире.
Искусственный интеллект зависит от целой цепочки ресурсов: специализированных чипов, дата-центров, облачных вычислений, электроэнергии, программного обеспечения и доступа к данным. Даже если кто-то создаст хорошую модель, ему ещё нужно обеспечить её работу в масштабах, необходимых для миллионов пользователей.
Поэтому власть может концентрироваться не только у разработчиков самих моделей, но и у владельцев инфраструктуры.
В исследовании ОЭСР о конкуренции в инфраструктуре искусственного интеллекта отмечается высокая концентрация в ряде ключевых сегментов технологической цепочки. В некоторых из них один поставщик занимает более 80% рынка, а в других несколько крупнейших компаний вместе контролируют более 60%.
Это касается, в частности, производства передовых чипов и оборудования, необходимого для создания вычислительной инфраструктуры.
В отчете Stanford AI Index 2026 также обращается внимание на зависимость глобальной индустрии от ограниченного числа производителей. Например, практически все передовые AI-чипы производятся одной тайваньской компанией — TSMC. Это означает, что развитие искусственного интеллекта зависит не только от конкуренции между разработчиками моделей, но и от устойчивости всей цепочки поставок.
Получается своеобразная технологическая матрёшка: компания может создавать ИИ, но зависеть от облачного провайдера; облачный провайдер — от производителя чипов; производитель чипов — от поставщиков оборудования и материалов.
И если где-то в этой цепочке возникает узкое место, его владелец получает возможность влиять на всех остальных.
Когда конкуренция превращается в зависимость
В обычной ситуации конкуренция между компаниями выгодна потребителю. Производители предлагают более качественные товары, снижают цены и стараются привлечь клиентов.
Но в цифровой экономике есть особенность: чем больше людей пользуются одной системой, тем удобнее она становится для остальных. В результате возникает эффект, при котором пользователи постепенно концентрируются вокруг нескольких крупных платформ.
С ИИ это может происходить ещё быстрее.
Представим компанию, которая внедрила искусственный интеллект во все свои рабочие процессы. Сотрудники используют его для анализа документов, подготовки отчётов, разработки продуктов и общения с клиентами. Постепенно компания начинает хранить всё больше данных в системе, настраивать под неё внутренние процессы и обучать сотрудников работе именно с этим инструментом.
Через несколько лет сменить поставщика становится непросто. Даже если конкурент предлагает более качественную модель, переход потребует переноса данных, перестройки процессов и дополнительного обучения персонала.
Это называется эффектом привязки пользователя, или lock-in.
В исследовании ОЭСР о конкуренции на рынках, связанных с ИИ отмечается, что подобные механизмы могут ограничивать конкуренцию: компании способны объединять ИИ с другими услугами, создавать дополнительные препятствия для перехода к конкурентам и использовать преимущества своего положения в одном сегменте рынка для укрепления позиций в другом.
Именно здесь удобство может постепенно превратиться в зависимость.
Пока система работает хорошо, пользователь доволен. Но если поставщик изменит условия обслуживания, повысит цену, ограничит доступ или просто прекратит поддержку продукта, зависимому от него бизнесу придётся принимать эти условия.
Удобство, как выясняется, тоже имеет свою цену. И иногда она становится известна только тогда, когда от удобства уже трудно отказаться.
Кто контролирует доступ к интеллекту
Самый тревожный аспект концентрации власти связан не с тем, сколько денег заработают технологические компании. А с тем, что искусственный интеллект может стать важнейшим посредником между человеком и информацией.
Сегодня человек самостоятельно ищет сведения, сравнивает источники, читает документы, анализирует аргументы и принимает решения. В будущем всё больше людей могут обращаться к ИИ, который будет выполнять эту работу за них.
Это не обязательно плохо. Возможность быстро получать понятные объяснения, анализировать сложные документы и находить нужную информацию способна значительно расширить человеческие возможности.
Но возникает вопрос: что происходит, если доступ к знаниям всё чаще осуществляется через системы, которые контролируются небольшим числом компаний?
Поисковая система показывает ссылки на источники. ИИ может сразу сформулировать ответ, выбрать аргументы, отбросить часть информации и предложить определённую интерпретацию.
Даже без намеренной манипуляции такой процесс способен влиять на то, что человек узнаёт, какие варианты рассматривает и какие решения считает разумными.
А если поставщик модели определяет правила её работы, ограничения, доступные источники и способы представления информации, то он получает определённое влияние на интеллектуальную среду пользователя.
Это не означает, что технологические компании автоматически управляют убеждениями людей. Но контроль над посредником, через которого человек получает знания, становится самостоятельным источником власти.
Особенно если пользователь перестаёт обращаться к альтернативным источникам и воспринимает ответ ИИ как окончательный.
Государства тоже становятся зависимыми
Концентрация власти в сфере ИИ касается не только отдельных людей и бизнеса. Она может изменить отношения между государствами.
Страны, располагающие мощной вычислительной инфраструктурой, передовыми моделями и собственными технологическими компаниями, получают преимущества в экономике, научных исследованиях, безопасности и управлении.
Остальные могут использовать готовые решения, но при этом зависеть от внешних поставщиков.
В эксперты рассматривали различные сценарии того, как распределение передовых AI-возможностей может повлиять на глобальный баланс сил к 2035 году. Единого прогноза не получилось: часть специалистов ожидает сохранения концентрации возможностей у нескольких государств и компаний, другие считают вероятным их распространение среди более широкого круга участников.
Впрочем, даже если технологии станут доступнее, зависимость от инфраструктуры может сохраниться.
Страна может иметь собственные государственные учреждения, университеты и законодательство, но пользоваться зарубежными облачными платформами и моделями. Это создаёт новую форму технологической зависимости, которая отличается от традиционной торговли сырьём или промышленными товарами.
Если доступ к важным AI-сервисам будет ограничен из-за санкций, политического конфликта, изменения коммерческих условий или технического сбоя, последствия могут затронуть целые отрасли.
В этом смысле искусственный интеллект постепенно становится не просто технологией, а частью национальной инфраструктуры — подобно энергетике, связи и транспорту.
Почему открытые модели не решают проблему полностью
Есть и противоположная тенденция. Развитие открытых моделей позволяет исследователям, небольшим компаниям и независимым разработчикам использовать ИИ без полной зависимости от крупнейших поставщиков.
Открытые технологии способны снизить стоимость входа на рынок, дать возможность создавать собственные решения и уменьшить привязку к конкретной платформе.
Это важный противовес концентрации.
Но здесь тоже есть нюанс. Открытая модель сама по себе не означает, что все необходимые ресурсы доступны каждому. Для её обучения или работы могут потребоваться дорогостоящие вычисления, оборудование, специалисты и инфраструктура.
Поэтому открытость программного обеспечения может расширять возможности пользователей, но не обязательно устраняет неравенство в доступе к самым мощным технологиям.
В уже упоминавшемся докладе ОЭСР о рынках искусственного интеллекта отмечается, что открытые разработки способны снижать барьеры для конкурентов и усиливать инновации, однако одновременно некоторые экосистемы могут создавать новые сетевые преимущества и привязку пользователей.
Иными словами, открыть дверь — ещё не значит обеспечить всем одинаковый доступ к тому, что находится за ней.
Власть без политической ответственности
Есть принципиальное различие между властью государства и властью частной технологической компании.
Государство, по крайней мере в демократической системе, должно действовать в рамках законов, подотчётности, общественного контроля и политических процедур. Компания действует прежде всего в рамках собственных коммерческих интересов и обязательств перед владельцами и инвесторами.
Когда инфраструктура, от которой зависит общество, принадлежит частным организациям, возникает сложная ситуация: решения, имеющие общественное значение, могут приниматься в рамках коммерческой стратегии.
Например, компания может изменить правила доступа к модели, ограничить определённые функции, повысить стоимость обслуживания или отказаться от продукта. Для обычного потребителя это может означать потерю удобного сервиса. Для организации, встроившей этот сервис в критически важные процессы, последствия могут быть значительно серьёзнее.
И здесь возникает вопрос, который пока не имеет простого ответа: кто должен отвечать за последствия решений частной компании, если её технология становится необходимой для функционирования общества?
Это не аргумент против частного бизнеса. Это аргумент о том, что общественная значимость технологии может намного превышать коммерческие рамки её владельца.
Не заговор, а структура
Было бы ошибкой объяснять всё это намеренным стремлением технологических компаний подчинить себе человечество.
Большинство описанных механизмов не требуют ни тайных планов, ни злого умысла. Они возникают из вполне обычных экономических стимулов: стремления увеличить прибыль, привлечь пользователей, удержать клиентов, снизить издержки и укрепить рыночные позиции.
Именно поэтому проблема заслуживает серьёзного внимания.
Если бы концентрация власти зависела исключительно от злонамеренности конкретных руководителей, достаточно было бы заменить их другими. Но если она возникает из устройства рынка, преимуществ масштаба и зависимости от инфраструктуры, то смена отдельных людей ничего принципиально не решает.
В исследовании ОЭСР о конкуренции в эпоху ИИ отмечается, что внедрение генеративного ИИ может создавать преимущества для компаний, уже обладающих сильными позициями и ресурсами. При этом сами рынки остаются динамичными: появляются новые разработчики, снижаются цены на модели, а технологическое лидерство периодически переходит от одного участника к другому.
Это важное уточнение. Концентрация власти — не неизбежный результат развития ИИ. Но и конкуренция сама по себе не гарантирует, что преимущества технологии будут распределены справедливо.
Что можно сделать
Главный вопрос заключается не в том, нужно ли запретить крупные AI-компании или искусственно ограничить развитие технологий.
Гораздо важнее обеспечить условия, при которых общество не окажется в полной зависимости от нескольких поставщиков.
Для этого необходимо поддерживать конкуренцию, облегчать переход между сервисами, развивать открытые стандарты, обеспечивать прозрачность рынков и не допускать, чтобы контроль над инфраструктурой превращался в инструмент вытеснения конкурентов.
Государствам также важно понимать, какие критически важные системы зависят от внешних AI-поставщиков и какие существуют альтернативы в случае сбоя или прекращения доступа.
Но есть и более фундаментальная задача: сохранить за людьми и общественными институтами возможность принимать самостоятельные решения.
ИИ может помогать анализировать информацию, готовить рекомендации и выполнять сложные задачи. Однако окончательные решения, затрагивающие права, свободы и будущее общества, не должны незаметно превращаться в результат работы инфраструктуры, которую никто не способен контролировать.
Кому же будет принадлежать будущее?
Концентрация власти вокруг ИИ — это не обязательно история о том, как несколько миллиардеров однажды решат управлять миром.
Возможно, всё произойдёт гораздо незаметнее.
Мы будем пользоваться всё более удобными технологиями. Компании будут внедрять их ради эффективности. Государства — ради конкурентоспособности. Люди — ради экономии времени и усилий.
А потом обнаружится, что важнейшие интеллектуальные ресурсы общества находятся в руках сравнительно небольшого числа организаций.
И тогда проблема будет заключаться не в том, что эти организации обязательно захотят управлять человечеством. А в том, что у них уже окажется слишком много возможностей влиять на то, как человечество работает, получает информацию и принимает решения.
Возможно, именно это и станет одной из главных политических проблем эпохи искусственного интеллекта.
Потому что власть в XXI веке может выглядеть совсем не так, как раньше. Она не обязательно будет выражаться в приказах, запретах или прямом принуждении.
Иногда достаточно владеть системой, без которой остальные уже не могут обходиться.
И в таком случае вопрос «кто управляет ИИ?» постепенно превращается в гораздо более тревожный вопрос:
«Кто управляет теми, кто управляет ИИ?»
* ОЭСР — Организация экономического сотрудничества и развития
