Российская сторона, неоднократно делая заявления о прекращении огня на Украине, формулировала это так: Киев знает условия Москвы и как только выполнит их, боевые действия прекратятся. В первую очередь речь идёт о требовании вывести ВСУ из Донбасса, то есть оставить Славянск и Краматорск. Как только Россия выйдет на границы Донбасса, она готова начать переговоры.
Это объясняется тем, что в данном случае на переговорах Россия окажется в сильной позиции, что приведёт к компромиссу без излишних уступок. Лишние уступки — это то, чего хотят избежать все стороны конфликта: Россия, НАТО, Украина. Россия и НАТО не формулировали тезис «лишние уступки», но и тут существует необъявленный консенсус. Задача-минимум войны России с НАТО на Украине без полного контроля над территорией Донбасса не может считаться выполненной.
Понимая это, Запад стремится как можно дольше не давать России решить задачу-минимум. Чем дольше наша страна несёт бремя войны за оставшийся клочок Донбасса, тем выше шансы Запада на навязывание нам «лишних уступок» и «ненужных компромиссов».
То есть, Россия со всей очевидностью считает выполнением задачи-минимум выход к границам Донбасса, и это первое необходимое и достаточное условие для начала переговоров о заморозке. Тем более, что Владимир Путин не раз заявлял: руководство РФ не планирует уничтожение украинской государственности, а ставит целью изменить её антироссийский характер.
Но возможно ли в принципе изменение сути государственности Украины на той территории, которая в случае заморозки конфликта по линии фронта фактически останется под оккупацией НАТО? Как к этому относиться патриотической части общественности: от радикальной до умеренной? Это главная политическая и электоральная опора власти, без её поддержки политическая система в России может утратить устойчивость. Как следствие, запустится каскад кризисов, которые Запад непременно будет доводить до цветной революции, то есть до госпереворота.
Как избежать внутреннего конфликта? И что означает заморозка по ЛБС, которая зафиксирует под российским контролем Славянско-Краматорскую агломерацию и части соседних областей, но оставит вне его значительную часть Украины? Это победа или поражение?
Изначально, следуя классической военной науке, в основе понятия гарантии безопасности лежало понятие контроля боевого пространства. Предполья, как говорили на Руси, выставляя там засечные полосы, присоединяя их и меняя местные элиты на дружественные. Кто контролирует предполье, тот и сильнее. Чем дальше враг от твоих границ, чем труднее ему приблизиться, чем активнее теряет он темп при вторжении, тем в большей безопасности твоя страна и народ.
Ключевой критерий тут — время для мобилизации и переброски войск на главные плацдармы. Время вообще — основной ресурс на любой войне, важнее всех прочих: материальных, людских, финансовых, дипломатических. Войну выигрывает тот, кто постоянно опережает противника по времени манёвра ресурсами. Отнимите у противника ресурс времени — и у него станут бесполезны все прочие. В этом ключ к пониманию военного дела. Правильные действия, совершённые преждевременно или с опозданием, хуже, чем отсутствие действия.
Однако в эпоху дронов прежнее понятие стратегического тыла как территории вне досягаемости врага ушло. Как следствие, изменилось понимание ценности боевого пространства. К тому же, военное производство Украины вынесено в другие страны, нападать на которые Россия по ряду причин не может. А дешевизна дронов в сочетании с экономическим и технологическим уровнем Запада, казалось бы, делает неважным, где именно проходит ЛБС. Ведь дроны и баллистические ракеты средней дальности бьют в глубину российского тыла на тысячи километров!
Возникает вопрос: а в чём тогда смысл сражения за Славянск и Краматорск, за выход к границам Донбасса? И даже за освобождение всей левобережной Украины (Малороссии)? Россия декларировала согласие на то, что часть Украины сохранит государственность, то есть российских войск на её территории не будет. Означает ли это, что на оставшейся части Украины сохранится нынешний политический режим? И что у Запада всегда будет площадка для создания системы защиты и нападения, интегрированной с НАТО и позволяющей сделать войну перманентной?
Казалось бы, выход Российской армии на границы Донбасса, то есть полное освобождение Славянска и Краматорска от ВСУ, само по себе хоть и важно, но не имеет принципиального значения для перелома хода войны. Почему же руководство страны и Генштаб так упорно держатся за требование освободить Донбасс полностью, если противник способен просто передвинуть линии обороны и продолжить войну? Что меняется в случае освобождения Донбасса и меняется ли вообще?
Да, меняется! Донбасс имеет значение не сам по себе, а лишь как часть системы обороны ВСУ, поскольку здесь стык Донецкой, Запорожской и Днепропетровской областей. И это кардинально меняет значение выхода наших войск на границы Донбасса.
Прежде всего, после этого резко повысятся возможности России проецировать силу в Запорожье. А это не только логистика, металлургия или возможность эксплуатации Запорожской АЭС с её огромным запасом мощностей, способных покрыть потребности всей Европы. Здесь ещё и высвобождение значительных сил ВС РФ, позволяющих начать наступление на юге Украины.
Кроме того, такое проецирование силы в Запорожье ослабит возможности ВСУ по обороне Херсона и Днепропетровска, заблокирует переброску войск с центральной Украины. ВС РФ выйдут к нижнему течению Днепра, полноценно возвратив территорию Каховского водохранилища, а это — восстановление гидроузла Каховской ГЭС и водоснабжение Крыма. Что касается Днепропетровска, это не только крупнейший в Европе район посева зерновых (пшеница, подсолнечник и растительное масло, идущие на экспорт), это ещё и маршрут через Кривой Рог к Приднестровью. То есть, второй после Херсонского направления выход к Одессе.
Когда Россия выйдет на границы Донбасса и создаст предпосылки краха южного фронта ВСУ, ни Украине, ни Западу будет невозможно предотвратить движение Российской армии в этих направлениях. Остановить её им будет просто нечем. Перед Западом встанет дилемма: стратегическое поражение в глобальном переустройстве мира или ядерная война с Россией, в которой у Европы нет ни шанса уцелеть?
Возникнет катастрофический для Европы сценарий: зоны влияния в мире будут определяться США, Китаем и Россией полностью, без участия Европы. И всё это зависит сейчас от того, где пройдёт линия боевого соприкосновения в Донбассе: включив Славянск и Краматорск или не включив?
С учётом стратегического значения прохождения ЛБС на этом участке фронта, можно сказать, что битва за Славянск и Краматорск равноценна Сталинградской битве. Это перелом в войне. После выхода на границы Донбасса Россия будет вольна или продолжать военные действия, или остановить их на условиях, которые компенсируют такую остановку. Тут целый узел вопросов: и санкции, и выборы на Украине, и её послевоенное устройство, и условия её демилитаризации и денацификации, и нейтралитет, и вопрос признания послевоенных границ…
В случае малейшего несогласия по этим вопросам Россия продолжит наступление — и тогда следующие переговоры могут уже не состояться или будут вестись с совсем другими политиками в Европе. И повестка тоже будет совсем другой. Мы видим это уже сейчас по первым результатам выборов в ФРГ, по изменению расклада сил во Франции и Италии. Одним словом, «Коалиция желающих» может превратиться в растаявший туман или в «Коалицию нежелающих», которых ведут и не спрашивают.
И дело не в том, что Европа успеет подготовиться в военном плане. Во-первых, полностью не успеет. Во-вторых, в случае реального столкновения с Россией она попадает в такой кризис, в котором ЕС ждут политические цунами, расколы внутри стран-членов, уголовные преследования бывших глав государств по типу истории с Саркози и превращение евроскептиков из маргиналов в политический авангард.
С этой точки зрения, Славянск и Краматорск — последний рубеж битвы Запада и России на украинском направлении. Выход на границы Донбасса — это в стратегии непрямых действий выход России на рубеж, который заставит Запад переоценить ситуацию и покинуть нынешние плацдармы в силу опасности борьбы за их дальнейшее удержание. Не невозможности, а опасности, что не одно и то же. Запад, возможно, и сумеет удерживать эти плацдармы, но будет платить за это всё большую цену, превращаясь во всё более слабую сторону. Логика будет требовать просчитать убытки и прекратить их дальнейшее генерирование.
Здесь и возникает момент, когда переговорами можно достичь того, что не достигнуто на поле боя. Главное, что Россия обеспечит себе возможность вернуться на поле боя и продолжить боевые действия в лучших, чем у Запада, условиях.
Вот в чём смысл боёв за Славянск и Краматорск. Остановка войны сейчас — это поражение. Продолжение — путь к победе. Мы видим это по резко изменившемуся тону Запада в разговоре с Россией. Да, зимняя кампания неизбежна. Скорее всего, она и определит расклад сил: кто в каком состоянии окажется к апрелю-маю. Но, вероятно, основные решения будут приняты осенью 2027 года. А реализация решений возможна ещё позже.
То, где будет к тому времени проходить линия фронта, определит и сроки, и условия окончания войны, и переговорную повестку, и состав участников переговоров. И их судьбу после подписания соглашений. А самое главное, определит судьбу нынешних европейских лидеров, которые к переговорам допущены не будут. Они-то и являются сегодня самыми опасными, потому что окажутся главными проигравшими. Вот в чём причина их отчаянных попыток поднять ставки, резко взвинтив эскалацию войны против России.
Автор — директор Института международных политических и экономических стратегий — РУССТРАТ
