Разговоры о возможной большой войне в Европе всё чаще напоминают прогноз погоды перед ураганом: одни предупреждают, что он уже приближается, другие уверяют, что пронесёт мимо. Но за громкими заголовками стоит вполне конкретный вопрос: насколько вероятно, что конфликт вокруг Украины перерастёт в прямое военное столкновение России и НАТО?
Здесь важно разделять три вещи: возможность войны, готовность к ней и намерение её начать. То, что европейские страны усиливают оборону, ещё не доказывает, что война неизбежна. Но и отсутствие желания воевать не гарантирует, что опасная эскалация не произойдёт.
Почему европейские политики говорят о войне
В западной прессе можно найти весьма тревожные оценки. Например, в сентябре 2026 года The Guardian опубликовала материал о предупреждении датской военной разведки: риск ограниченного российского нападения на страну НАТО в ближайшие месяцы оценивался как низкий, но растущий. Речь шла не о неизбежном вторжении, а о возможности ограниченной провокации, которая могла бы проверить готовность альянса к коллективному ответу. При этом датская разведка считала полномасштабное вторжение в страну НАТО крайне маловероятным. В публикации The Guardian о датской оценке угрозы эти оговорки принципиальны.
Другие оценки звучат спокойнее. В феврале 2026 года эстонская внешняя разведка заявила, что не видит намерения России нападать на страны НАТО в текущем или следующем году, хотя отмечает ускоренное восстановление российских военных возможностей. Об этом сообщало агентство Reuters.
А в сентябре генсек НАТО Марк Рютте заявил, что непосредственной угрозы территории альянса со стороны России нет. Это заявление также передало Reuters.
Получается любопытная картина: европейские разведки и политики предупреждают о рисках, но далеко не все считают прямую войну близкой или неизбежной.
Откуда берутся прогнозы о 2028–2029 годах
В западных оценках часто фигурирует горизонт нескольких лет. Логика проста: если боевые действия на Украине завершатся или хотя бы существенно сократятся, Россия сможет сосредоточиться на восстановлении вооружённых сил. Именно поэтому европейские военные планировщики рассматривают период до конца десятилетия как время повышенного риска.
Такую перспективу анализирует американский Центр стратегических и международных исследований — CSIS в докладе о долгосрочной российской угрозе Европе. Авторы обращают внимание на перестройку российской военной экономики и на то, что противостояние Москвы с западными странами может продолжиться даже после окончания активной фазы войны в Украине.
Но прогноз о том, что страна может восстановить военный потенциал к определённому году, — ещё не прогноз о том, что она непременно начнёт войну. Между возможностью и решением лежит целая пропасть: политические расчёты, экономические ограничения, реакция противника и риск получить ответ, последствия которого невозможно контролировать.
Почему большая война невыгодна обеим сторонам
Прямое столкновение России и НАТО стало бы катастрофой не только для России или европейских государств, но и для всей международной системы. Военный потенциал альянса значительно превосходит возможности любой отдельной европейской страны, а ядерный фактор делает цену масштабной эскалации совершенно особенной.
При этом и сама Россия сталкивается с серьёзными ограничениями: затяжная война требует огромных ресурсов, а восстановление экономики и вооружённых сил — времени. На это обращает внимание и эксперт Совета по международным отношениям США Томас Грэм в статье «Right-Sizing the Russian Threat». Его вывод довольно далёк от алармистских заголовков: опасения Европы понятны, однако внутренние и внешнеполитические ограничения России делают преднамеренное нападение на европейские страны в ближайшей перспективе менее вероятным. Автор предлагает сочетать сдерживание с дипломатией.
Иными словами, у сторон есть веские причины избегать прямого столкновения. Это не отменяет конфронтации, но делает автоматический переход от политического противостояния к большой войне далеко не предопределённым.
Более вероятный сценарий — не танки на улицах европейских столиц
Опасность может развиваться и без объявления войны. Кибератаки, диверсии, вмешательство в политические процессы, инциденты с беспилотниками, повреждение инфраструктуры и взаимные обвинения способны постепенно ухудшать отношения.
The Economist Intelligence Unit в анализе сценария столкновения России и НАТО обращает внимание именно на риск случайной эскалации. Опасность заключается в том, что отдельный инцидент может вызвать ответные действия, а затем запустить цепочку решений, которую уже трудно остановить.
Это, пожалуй, один из наиболее реалистичных поводов для тревоги. Не обязательно кто-то однажды проснётся с твёрдым намерением начать большую европейскую войну. Иногда достаточно нескольких неверно истолкованных действий, политического давления и нежелания уступить.
Так будет ли война?
Если сопоставить оценки западных аналитиков, разведок и политиков, ответ получается менее эффектным, чем заголовки газет, зато более честным: полномасштабная война России и НАТО в ближайшие годы не выглядит неизбежной, но риск серьёзного военного кризиса в Европе нельзя считать пренебрежимо малым.
Вероятность прямого столкновения зависит от нескольких обстоятельств: продолжительности и исхода войны в Украине, состояния российских и европейских вооружённых сил, устойчивости НАТО, отношений между США и европейскими союзниками и, наконец, способности политиков сохранять каналы переговоров даже в условиях острого противостояния.
Для Молдовы этот вопрос не отвлечённый. Географическая близость к Украине, приднестровский фактор и зависимость от общей европейской безопасности делают любые крупные потрясения в регионе особенно чувствительными. Но и здесь важно не превращать тревогу в уверенность, будто худший сценарий уже расписан по календарю.
Европа действительно готовится к возможным угрозам. Россия действительно восстанавливает военные возможности. НАТО действительно усиливает восточный фланг. Однако подготовка к войне может быть и способом сделать её менее вероятной.
В этом и состоит главный парадокс нынешней ситуации: чем больше государства опасаются большой войны, тем активнее готовятся к ней — и тем важнее, чтобы за военной готовностью не исчезала дипломатия. Иначе однажды все окажутся прекрасно подготовлены к конфликту, которого никто, по собственным словам, не хотел.
Автор — журналист, публицист, эксперт по международным отношениям
Сециально для портала «Русская аналитика»
