Накануне Москва фактически отвергла возможность быстрого возвращения российского газа в Европу через Украину. Дмитрий Песков, комментируя сообщения американской прессы о подобной схеме, ответил предельно просто: нынешнее положение дел на земле делает её реализацию невозможной. Что будет потом — зависит от покупателей, продавцов и их возможностей.
Формально ничего сенсационного. Но сама идея, которую продвигают в Вашингтоне, очень хорошо объясняет нынешнюю американскую логику украинского урегулирования. Трамп смотрит на него не только как на миротворческий проект. Для него это прежде всего сделка. Причём такая, на которой США должны заработать независимо от того, закончится война завтра или продолжится ещё какое-то время.
Схема с газом почти идеальна. Российский газ снова идёт в Европу по украинской трубе. Киев получает транзитные платежи. Продажи проводятся через американского посредника, что позволяет обходить часть санкционных препятствий. Российская выручка, по одному из обсуждаемых вариантов, оседает на эскроу-счёте в третьей юрисдикции и не может свободно использоваться Москвой.
То есть, Украина получает деньги, Европа – газ, в схеме появляется американский посредник, а вместе с ним – и очевидный коммерческий интерес, остаётся лишь один маленький вопрос: нам-то это зачем?
Да, не секрет, что Москва уже давно пытается заинтересовать Трампа экономическими предложениями: энергетика, совместные проекты, возвращение американских компаний, титан, нефть, авиация. Политический торг переводится в понятную ему плоскость: вы помогаете нам получить приемлемое урегулирование, мы открываем для вашего бизнеса новые возможности. Вопрос только в цене.
Накануне сенатор-демократ Крис Мерфи заявил ещё жёстче: по его мнению, Трамп торопится заключить украинскую сделку потому, что будущие договорённости способны принести миллиарды ему, его окружению и американскому бизнесу.
Разумеется, Мерфи – политический противник Трампа, и принимать подобные обвинения как установленный факт было бы странно. Но даже если полностью вынести за скобки возможное личное обогащение, сама коммерческая конструкция никуда не исчезает.
Вашингтон обсуждает возвращение американских компаний в российские проекты, а будущий мир (в значении «не-война») всё больше выглядит как пакет контрактов, посреднических схем и новых рынков.
То есть Россия фактически пытается купить американскую благосклонность, что тут же порождает закономерный вопрос: что именно мы получим взамен?
Допустим, мы открываем американцам доступ к крупным проектам и соглашаемся на выгодные для них схемы поставок. Хорошо. А что на другой чаше весов? Международное признание новых российских территорий? Его никто не обещал. Полное снятие санкций? Тоже нет. Выполнение Киевом ключевых российских требований? Пока тем более не видно. Даже устойчивый мир вместо временной паузы остаётся предметом грядущего торга.
Именно поэтому история с газовым транзитом показательна. Если российский газ продаётся, но деньги за него замораживаются на специальном счёте, а американцы контролируют важнейший элемент всей схемы, то Россия возвращается на рынок в довольно своеобразном качестве. Поставщик есть, товар есть, покупатель есть. А продавцу предлагается… подождать. Очень по-трамповски.
Ещё опаснее, если такая логика распространится на стратегические ресурсы. Арктика, северные проекты, полезные ископаемые – слишком лакомые куски, чтобы превращать их в плату за хорошие отношения с Белым домом. Мирная сделка не должна становиться распродажей долгосрочных интересов России ради одного президентского срока.
Отдельная история – замороженные российские резервы. Даже после мира не очевидно, что Европа вернёт Москве всё заблокированное. Желающих использовать эти средства для Украины хватает и сейчас. Но, коли уж разговор зашёл о компенсациях, то кто будет считать ущерб, нанесённый самой России?
Но главное даже не в этом. Определяющая особенность нынешней американской схемы в том, что Трамп способен монетизировать не только войну, но и мир. Ни дать, ни взять – Лев Толстой в современном прочтении.
— Пока боевые действия продолжаются, Европа покупает американское оружие и передаёт его Украине. Деньги идут американскому ВПК.
— С наступлением частичного перемирия открываются энергетические сделки, посреднические схемы и возвращение бизнеса на российский рынок. Но деньги снова идут в США.
Получается почти идеальная бизнес-модель. Европа платит за оружие. Россия – за доступ к рынкам и политическую благосклонность. Украина остаётся территорией конфликта и транзитным участником. США получают доход с обеих сторон.
В этом одно из основных отличий Трампа от Байдена. При прежней администрации Америка сама тратила большие бюджетные средства на украинскую войну. И тем самым, как ни крути, создавала себе проблемы.
Трамп же перестраивает конструкцию так, чтобы американские внешнеполитические интересы всё меньше оплачивалась собственным налогоплательщиком и всё больше – остальными участниками.
С точки зрения бизнеса – блестяще. С точки зрения России – повод очень внимательно пересчитать сдачу.
Потому что при такой модели полноценный мир может оказаться для американского бизнеса менее выгоден, чем управляемое состояние между войной и миром. Частичное перемирие, коммерческие договорённости, продолжение оружейных поставок, периодические кризисы, новые раунды переговоров – и каждая стадия создаёт отдельный источник дохода.
При этом все, кроме Трампа, оказываются в проигрыше. Россия рискует не получить устранения тех самых первопричин конфликта, о которых Кремль говорит с 2022 года. Украина – устойчивого будущего. Европа – своих целей по окончательному разрыву с Москвой. Зато американский бизнес будет в шоколаде.
И вот здесь надо очень внимательно отделять интересы США от российских: Трампу нужна сделка, нам – результат.
Для Вашингтона сам факт восстановления коммерческих связей, появления новых контрактов и возвращения американского бизнеса уже может считаться успехом. Для Москвы критерием должен быть совсем другой набор вещей: расчистка многочисленных завалов в наших отношениях с Западом, устойчивость будущего мира, судьба санкций, безопасность новых территорий и гарантии того, что через несколько лет всё не начнётся сначала.
Поэтому вопрос сегодня не в том, сколько миллиардов мы готовы предложить Вашингтону ради сделки, а в том, чем Белый дом будет за это расплачиваться.
Трамп любит сделки. Прекрасно. Значит, и относиться к его предложениям нужно именно как к сделкам, а не как к подаркам миротворца: считать активы, риски, гарантии и конечный результат.
Если американцы гарантированно получают деньги, ресурсы, посреднические возможности и новые рынки, а Россия в ответ – лишь обещание благосклонности, частичное снятие ограничений и очередное временное перемирие, то это уже не мирная сделка. Это очень дорогая покупка с крайне сомнительным содержимым.
