Скандал между Киевом и Сеулом раскрыл какую-то затею южнокорейцев
Заявление Владимира Зеленского, сделанное с ооновской трибуны, о передаче в Республику Корея двух захваченных ВСУ военнослужащих КНДР вызвало в Сеуле достаточно неожиданную реакцию. Помимо официальной — вполне возмущенной, но корректной — была и неофициальная, в соцсетях, от президента Ли Чжэ Мёна. Если официально говорилось о нарушении Зеленским договоренностей о неразглашении, то неофициально президентом РК он был назван предателем, убийцей и т.д. Но жесткость неофициального ответа казалась какой-то несколько театральной и немного запоздалой.
Военнослужащие были захвачены в январе 2025 года, РК имела информацию об этом через несколько дней, и, видимо, с той поры выражала желание получить пленных в свое распоряжение, считая их разведчиками. По мнению экспертов, с тех пор основная часть прошедшего времени ушла на торг Сеула с Зеленским, и этот торг в целом был вроде бы завершен, по информации Korea Times, примерно в июле этого года, но, видимо не до конца. И понадобилось еще некое неизвестное обстоятельство, окончательно решившее в сентябре вопрос с передачей.
Заявление Зеленского не было сюрпризом для РК и ее президента: по признанию его офиса, Киев о своих планах всех заранее предупредил. И все дело якобы в том, что им не сообщили детали того, что именно киевская сторона собралась огласить. После заявлений о передаче, поступивших и от Зеленского, и от оппозиции в корейском парламенте, в достаточно выдержанных выражениях свое порицание в адрес Киева высказала, вроде бы, и корейская разведка. Правительство ничего не подтверждало, ссылаясь на секретность. И вот уже примерно на этом этапе, на следующий день после выступления Зеленского, со своими заявлениями на грани ругательств вступил президент Ли Чжэ Мён. Который, кроме прочего, объяснял необходимость тайны заботой о родственниках пленных и межкорейской стабильности.
Забота эта выглядела тоже странно, потому что личности захваченных Зеленский раскрыл еще год назад, а кивать на реакцию КНДР в такой ситуации почти все равно, что признаться, что собирались как-то обмануть, но не удалось.
В общем, как и другие истории про совместные дела Сеула и Киева, эта оказалась изрядно мутной. Помочь в ней разобраться «Московский комсомолец» попросил ведущего научного сотрудника Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН Константина Асмолова.
— Странная история с этой внезапной выдачей…
— Здесь самое интересное то, чем южнокорейцы заплатили за то, чтобы этих пленных переправили на Юг.
Потому что на самом деле формально произошло нарушение международного права. Согласно южнокорейской конституции Северной Кореи нет, а все граждане КНДР на самом деле граждане Южной Кореи — просто они живут на территории, захваченной антигосударственной организацией. И именно манипулируя этим, южане формально добились перевода. Но в какой мере это было добровольное желание — большой вопрос.
Есть некие очень странные фотографии общения этих людей с заблюренными лицами с южнокорейскими правозащитниками. И при этом это происходило вроде бы как в тюремной камере, но камера так идеально сделана, что такое ощущение, что это не тюремная камера, а реквизит. Я считаю, что если бы северокорейцы реально изъявили желание перебраться на Юг, и это было их искреннее желание, ничто не мешало бы украинцам устроить им пресс-конференцию, где они бы сказали всё это в камеру. Я также добавлю, что в момент пленения один человек получил тяжёлые травмы рук, другой был контужен.
Понятно, что южнокорейцам это всё очень интересно. С одной стороны, это возможность выведать какие-то детали относительно современного состояния северокорейской армии, а с другой, конечно, возможность устроить большой пропагандистский бэмс. Потому что, разумеется, это будет не только разговор про то, что «мы выбрали свободу»: возможно, стоит ожидать и ужасных душераздирающих новостей о «зверствах», которые северокорейские войска где-то якобы творили, со ссылкой на предполагаемого свидетеля. К этому тоже, увы, придётся быть готовым.
Но интересно тут другое. Чем южнокорейцы заплатили украинцам за такой замечательный набор возможностей? И не является ли такая жёсткая реакция Сеула на заявление Киева проявлением страха перед тем, что наружу выйдет не только факт передачи пленных в Южную Корею, но и то, что южнокорейцы заплатили за это.
Мы помним, что прямая передача вооружений, прямое военное или военно-техническое сотрудничество между Киевом и Сеулом — это очень жёсткая красная линия для Москвы. Но, к сожалению, нынешнее руководство РК, конечно формально демократы, а на деле, скажем так, прагматики и бесчестные популисты. И поэтому я вполне могу допустить, что там, где, пускай и консерватор, и проамериканский политик Юн Сок Ёль сдерживал давление Соединенных Штатов, несмотря на прямые требования Байдена или Столтенберга идти в поддержке на уровень выше, чем заместительная поставка, здесь, вполне вероятно, было что-то большее.
Вспомним очень характерный пример — историю с разведывательными дронами, которые запускались уже при Ли Чжэ Мёне в Северную Корею. Формально это делалось не от имени госструктур, это делала некая группа молодых исследователей, которой, правда, руководил человек, который записан в разведке, как лицо, оказывающее гражданское содействие, и которое получало деньги от разведки. Когда всё вскрылось, их, естественно, не могли не арестовать, но в итоге они получили условный срок. И это, в общем, издевательство над правосудием.
Поэтому я вполне могу допустить, что, обнаружится, например, что группа, как окажется, отставников сама, по доброй воле, и тайно от южнокорейских властей, поехала на Украину помогать демократии. Такая история не обязательно является реальной, но с высокой вероятностью может всплыть.
Разумеется, это всё очень неприятно и для межкорейского взаимодействия, потому что северяне и так отказывают Югу в субъектности, а тут получается и очень неприятный дополнительный, повод. И понятно, что, вопросы, которые я задаю себе, скорее всего, задаются и в официальных структурах в Москве.
— То есть крайне жесткие заявления южнокорейского президента Ли Чжэ Мёна могут не означать, что между Киевом и Сеулом произошёл какой-то разрыв экзистенциального уровня?
— Нет, я не думаю, что тут есть экзистенциальный разрыв. Опять же, Ли Чжэ Мён заявил это в социальных сетях. Это тоже важный момент. Заявление в соцсетях — это всё-таки формально заявление человека, а не функции. Плюс посмотрим, как ситуация будет развиваться дальше. Понятно, что, скажем, охлаждение между странами возможно. Просто важно будет понять, а насколько оно временное, и как оно пойдёт. Говорить про официальный разрыв я не уверен, что уместно. Потому что формально здесь нет каких-то прямых вещей, обсуждаются детали выступления. Тут, с одной стороны, скандал достаточно серьёзный, а с другой, те, кто говорят про полный разрыв, тоже выдают желаемое за действительное — истина посредине.
По моим ощущениям, такая жёсткая реакция Сеула связана с тем, что они боятся того, что всплывёт не только собственно факт передачи северокорейских пленных в РК, но и то, что Киев взамен от Сеула за это получил. Потому что для Киева это всё абсолютно нечувствительно — Зеленский вполне может проговориться, типа: «Ну да, там южнокорейские отставники нам помогают, а что такого?», а для Сеула это, гораздо более серьезный, скажем так, репутационный удар, в том числе, естественно, и в отношениях с Москвой.
