Противник навсегда: аналитики Запада считают, что переговоры с Россией могут закончиться только новой войной

АВТОР: Константин Трофимов

Мирные переговоры — вещь, безусловно, хорошая. По крайней мере, пока не выясняется, что каждый участник подразумевает под миром совершенно разные вещи. Один хочет прекратить стрельбу, другой — закрепить территориальные приобретения, третий — перестроить всю систему международной безопасности. А четвертый, если он вообще присутствует за столом, опасается, что его просто назначат частью чужой договоренности.

Именно эта проблема все отчетливее проступает в нынешних попытках Вашингтона договориться с Москвой об окончании войны в Украине.

В американском издании 19FortyFive профессор стратегических исследований Эндрю Михта в статье «Иллюзия мира с Россией» выдвигает довольно жесткий тезис: администрация Дональда Трампа рискует принять прекращение боевых действий за полноценное урегулирование, не разобравшись в долгосрочных целях Кремля. По мнению автора, Россия добивается не просто изменения линии фронта, а пересмотра всей архитектуры европейской безопасности.

С этим выводом можно спорить, но сам вопрос поставлен вполне серьезный. Что произойдет, если мирное соглашение остановит нынешнюю войну, но не устранит противоречий, которые способны вызвать следующую?

Перемирие — еще не мир, а пауза — еще не примирение

Американская дипломатия стремится получить результат, который можно предъявить обществу: прекращение огня, соглашение, подписание документов, возвращение пленных. Для президента США это не только внешнеполитическая задача, но и вопрос политической репутации.

Однако прекращение боевых действий и устранение причин конфликта — совершенно разные задачи.

Первая предполагает договоренность о том, где остановятся войска, как будет контролироваться перемирие и что делать в случае его нарушения. Вторая требует ответов на гораздо более сложные вопросы: какие границы признаются, какие гарантии безопасности получит Украина, каким будет военное присутствие НАТО в Европе и кто станет контролировать соблюдение договоренностей.

Насколько велики разногласия, показали ноябрьские переговоры России, Украины и США в Абу-Даби. Как сообщает Reuters в обзоре переговоров 10 ноября, стороны смогли продвинуться в обсуждении гарантий безопасности и обмена пленными, но принципиальные разногласия по территории и условиям будущего урегулирования сохранились.

Аналитики Atlantic Council, подводя итоги переговоров в Абу-Даби, также отмечают: определенный прогресс есть, но прорыва по прекращению огня и территориальному вопросу не произошло.

И здесь возникает главная дипломатическая ловушка. Можно договориться о прекращении огня, не договорившись о том, что будет после него. Но тогда мирное соглашение рискует превратиться в документ о временном расположении противоборствующих сторон.

История знает немало таких примеров. Перемирие способно остановить войну, но не обязательно устраняет причины, по которым она началась.

Москва предлагает обсуждать не только Украину

Самая существенная особенность нынешних переговоров заключается в том, что российская сторона рассматривает украинский конфликт в более широком контексте отношений с Западом.

Москва неоднократно заявляла, что считает расширение НАТО и приближение военной инфраструктуры альянса к российским границам одной из главных причин ухудшения европейской безопасности. Отсюда и стремление обсуждать не только украинские территории, но и принципы размещения вооружений, военных баз и перспективы расширения Североатлантического альянса.

Эта позиция не возникла вчера. Еще в декабре 2021 года Россия опубликовала проекты соглашений о гарантиях безопасности, предполагавшие отказ от дальнейшего расширения НАТО и существенные ограничения военной деятельности альянса в Восточной Европе.

Польский институт международных отношений (PISM), анализируя те предложения, отмечал, что их принятие фактически означало бы предоставление Москве возможности влиять на внешнеполитические и оборонные решения других государств. Польские аналитики рассматривали это как попытку создать систему привилегированных сфер влияния великих держав.

Теперь подобная логика, судя по сообщениям о ноябрьских переговорах, вновь оказалась в центре внимания.

По информации индийского издания The Week, опубликованной 14 ноября, в Абу-Даби обсуждались предложения, выходящие далеко за пределы украинского конфликта. Среди них — ограничения на присутствие военной инфраструктуры НАТО в странах Балтии, пересмотр положения Финляндии в альянсе и возвращение НАТО к конфигурации 1997 года.

Однако здесь необходима оговорка. Подлинность некоторых документов, на которые ссылаются журналисты, не подтверждена. Более того, российская сторона официально отрицала, что требовала выхода Финляндии из НАТО.

Следовательно, было бы неправильно представлять все перечисленные требования как окончательно подтвержденный официальный российский пакет условий.

Но сам масштаб обсуждаемых вопросов показателен. Речь идет уже не только о том, где пройдет линия разграничения между российскими и украинскими войсками. Ставится вопрос о том, какой должна быть система безопасности в Европе и кто имеет право определять ее устройство.

Безопасность для одних не должна означать бесправие для других

У российской позиции есть своя логика. Москва рассматривает расширение НАТО как стратегическую угрозу и считает, что ее опасения должны учитываться при создании европейской системы безопасности.

Но здесь возникает принципиальное противоречие.

Если Россия требует гарантий собственной безопасности, вправе ли она ограничивать право соседних государств самостоятельно выбирать военные союзы?

Для Финляндии вступление в НАТО стало политическим решением, принятым после начала полномасштабной российской военной операции против Украины. Для стран Балтии членство в альянсе является основой их оборонной стратегии. Для Польши и других государств Центральной Европы присутствие НАТО — не абстрактная геополитическая конструкция, а важнейшая гарантия безопасности.

Их опасения нельзя просто объявить несущественными.

В этом смысле аргументация Михты из 19FortyFive затрагивает действительно важную проблему: если Вашингтон начнет договариваться с Москвой о военном устройстве Европы без полноценного участия европейских государств, это может подорвать доверие к самому НАТО.

Впрочем, есть и обратная сторона. Отказ обсуждать российские опасения вообще не приближает мир. Безопасность не должна быть монополией одной стороны, а диалог о снижении военных рисков необходим даже между государствами, которые считают друг друга противниками.

Именно поэтому устойчивое соглашение должно учитывать интересы всех участников, а не превращать безопасность в привилегию сильнейшего.

Трамп хочет сделки. Но что именно он собирается покупать?

Для Дональда Трампа переговоры с Москвой имеют особую политическую привлекательность. Он предпочитает измеримые результаты: соглашение, которое можно подписать, представить общественности и объявить доказательством эффективности собственной дипломатии.

Но международная безопасность плохо поддается логике коммерческой сделки.

В бизнесе можно уступить часть прибыли ради заключения контракта. В международной политике уступка, сделанная сегодня ради быстрого результата, иногда становится источником гораздо более серьезных проблем завтра.

Михта критикует американскую администрацию именно за то, что она, по его мнению, слишком сосредоточена на достижении соглашения с Москвой и недостаточно учитывает долгосрочные последствия такого соглашения для европейской безопасности.

При этом его позиция не лишена собственной политической предвзятости. Автор исходит из необходимости сохранения американского лидерства и укрепления трансатлантического союза. Его рекомендация Вашингтону — не искать сближения с Россией любой ценой, а восстановить стратегическое взаимодействие с Европой.

Однако полностью отвергать его аргументы было бы ошибкой. США действительно нуждаются в европейских союзниках не только из-за украинского конфликта. Европа остается важным экономическим, технологическим, политическим и военным партнером Вашингтона.

Именно на эту взаимозависимость указывает и анализ Михты о роли трансатлантического союза.

Впрочем, европейцам тоже предстоит ответить на неудобный вопрос: насколько они готовы самостоятельно обеспечивать собственную безопасность, если американская администрация будет все активнее стремиться к сокращению обязательств перед союзниками?

Европа годами привыкала к американскому военному зонтику. Теперь ей приходится задумываться о том, что зонтик может однажды оказаться сложенным.

Россия, Китай и новая геополитическая арифметика

Еще один важный аспект американской дискуссии — отношения Москвы и Пекина.

Михта рассматривает сближение России с Китаем, Ираном и Северной Кореей как часть более широкой проблемы для американских интересов. По его мнению, чрезмерные уступки Москве могут в конечном итоге усилить позиции Пекина.

В этом рассуждении есть определенная логика. Чем больше у России экономических, технологических и дипломатических возможностей, тем больше пространства для ее сотрудничества с Китаем. А стратегическое партнерство Москвы и Пекина уже стало одним из важных факторов мировой политики.

Однако называть эти отношения единым военным блоком было бы преувеличением. У каждой из стран собственные интересы, приоритеты и ограничения. Китай, например, не заинтересован в том, чтобы из-за российско-украинского конфликта окончательно разрушать отношения с европейскими рынками.

Американские аналитики из Center for a New American Security в исследовании сотрудничества государств, бросающих вызов западному порядку, рассматривают эту кооперацию как серьезный стратегический вызов, но одновременно обращают внимание на различия между интересами ее участников.

Для Вашингтона отсюда следует непростой выбор. С одной стороны, попытка отдалить Россию от Китая может выглядеть привлекательной стратегией. С другой — если ради этого Москва получит возможность диктовать условия европейским государствам, цена такого маневра окажется весьма высокой.

Получается своеобразная геополитическая задача без простого решения: нельзя одновременно укреплять собственные позиции в Европе, ослаблять китайско-российское сближение и игнорировать интересы европейских союзников.

Украина не должна стать предметом чужого компромисса

Для Киева главный риск заключается в том, что переговоры о прекращении войны постепенно могут превратиться в переговоры о послевоенном устройстве Европы, в которых Украина будет лишь одним из обсуждаемых объектов.

Но именно Украина понесла основные военные и человеческие потери и именно ей предстоит жить с последствиями любого соглашения.

Поэтому гарантии безопасности здесь не менее важны, чем территориальные договоренности.

Associated Press в анализе предстоящих переговоров о гарантиях безопасности обращало внимание на принципиальную разницу между позициями Москвы и Киева. Украина хочет получить надежные гарантии, которые не позволят России возобновить военные действия после заключения соглашения. Москва, напротив, выступает против размещения западных войск на украинской территории и требует более широких ограничений на военное сотрудничество Украины с Западом.

20 ноября эта проблема вновь проявилась публично. Как сообщает Reuters, российский заместитель министра иностранных дел Сергей Рябков отверг гарантии для Украины по образцу пятой статьи НАТО, назвав подобную конструкцию неприемлемой для Москвы.

Таким образом, стороны пока даже не договорились о том, что именно должно гарантировать безопасность после прекращения войны.

А это уже не техническая деталь, которую можно оставить на потом. Это один из центральных вопросов будущего соглашения.

Как должен выглядеть настоящий мир?

Главная ошибка нынешних дискуссий — представление о мире как о единственном документе, который достаточно подписать, чтобы проблема исчезла.

Устойчивое урегулирование требует гораздо большего.

Во-первых, прекращение огня должно сопровождаться понятным механизмом контроля и ответственности за нарушения.

Во-вторых, любые территориальные договоренности должны учитывать международное право и политическую волю непосредственно затронутых сторон.

В-третьих, необходимы реальные гарантии безопасности Украины, а также механизмы снижения военной напряженности между Россией и НАТО.

В-четвертых, Европа должна участвовать в выработке решений, которые непосредственно определяют ее безопасность. Невозможно построить устойчивую систему европейской безопасности, исключив из нее саму Европу.

Наконец, необходимо восстановить хотя бы минимальные механизмы военной коммуникации между Россией и западными странами: обмен информацией, предотвращение опасных инцидентов, контроль вооружений и регулярный дипломатический диалог.

Это не означает, что все противоречия можно устранить. Но их можно сделать управляемыми.

Вместо эпилога: мир не должен оказаться рекламной паузой перед следующей войной

Американский профессор Эндрю Михта предлагает Вашингтону отказаться от иллюзий относительно возможности быстро договориться с Москвой и вернуться к большой стратегии — долгосрочному планированию внешней политики, основанному на национальных интересах и реальном понимании угроз.

В его рассуждениях есть немало спорного. Россия не обязана навсегда оставаться противником США, а дипломатия не становится ошибкой только потому, что ведется с государством, с которым существуют серьезные противоречия. Напротив, именно с такими государствами переговоры особенно необходимы.

Но есть принципиальная разница между стремлением договориться и стремлением договориться любой ценой.

Для России мирное соглашение должно учитывать ее представления о безопасности и прекращать военное противостояние на приемлемых условиях. Для Украины оно должно означать не отсрочку следующего конфликта, а возможность сохранить суверенитет и обеспечить собственную безопасность. Для Европы — не возвращение к эпохе, когда великие державы решали судьбу небольших государств без их участия. Для США — не просто дипломатическую победу президента, а устойчивую систему международных отношений.

Совместить все эти интересы чрезвычайно трудно. Но именно в этом и состоит задача настоящей дипломатии.

Плохой мир может оказаться дороже хорошей войны — не потому, что война бывает хорошей, а потому, что соглашение, не устраняющее угрозу нового конфликта, лишь переносит счет на будущее.

И если главной целью переговоров станет не устойчивое урегулирование, а эффектная церемония подписания, мир действительно рискует оказаться всего лишь рекламной паузой перед следующим сезоном большой геополитической драмы.

По материалам западных СМИ


Константин Трофимов, Сергей Соколов, Людмила Шевчук

Специально для «Русской аналитики»

Надо читать