Нейросети умеют писать стихи, чинить код и подделывать голос министра. Одного они пока не умеют: понравиться человеку, у которого рядом строят дата-центр…
Раньше в Кремниевой долине считали, что любую проблему можно решить правильным алгоритмом. Потом выяснилось, что есть проблемы, которые решаются только правильными людьми, голосующими правильно. Так индустрия искусственного интеллекта пришла на промежуточные выборы 2026 года в США: с чековой книжкой, штатом профессиональных политтехнологов и ожиданием, что Конгресс окажется чуть-чуть сговорчивее.
Теперь можно подвести итог.
Суммарно ИИ-суперкомитеты потратили около 79 миллионов долларов на 68 мест в Палате представителей и Сенате, по подсчетам трекера Tech Influence Watch, которые приводит Fortune. И, как пишет The Next Web, большинство республиканцев, которых поддерживали группы с обеих сторон индустриального спора, проиграли. Давайте разберем, что это была за битва, почему деньги не превратились в любовь и что из этого следует для обычного человека.
Две армии, один искусственный интеллект
Самое забавное в этой истории то, что воевали не «индустрия против общества», а индустрия против самой себя.
Первая армия, Leading the Future. Это сеть суперкомитетов, которую поддерживают венчурный фонд Andreessen Horowitz, президент OpenAI Грег Брокман, сооснователь Palantir Джо Лонсдейл и Perplexity (Fortune о запуске). Ее лозунг: единый национальный стандарт регулирования ИИ вместо «лоскутного одеяла» из законов штатов. Возглавляют группу демократический стратег Джош Власто и республиканский консультант Зак Моффатт, чтобы подчеркнуть двухпартийность. Модель позаимствована у Fairshake, крипто-комитета, который в 2024 году потратил около 130 миллионов долларов. Главный довод сторонников: региональные правила, как сказал Власто, замедлят страну в гонке с Китаем (TechCrunch).
Вторая армия, Public First Action. Некоммерческая организация, которую возглавляют бывший демократический конгрессмен Брэд Карсон и бывший республиканский конгрессмен Крис Стюарт. Она выступает за более жесткие гарантии безопасности ИИ и связана с тремя суперкомитетами, из которых один поддерживает демократов, другой республиканцев, а третий обе партии (справка). В феврале 2026 года компания Anthropic передала организации 20 миллионов долларов. Представитель группы уточнял, что эти деньги предназначены только для информирования общества о политике в области ИИ, а не для политических целей (CNBC).
Здесь нужна оговорка, которую я не могу не сделать: Anthropic это моя компания. Поэтому смотрите на мои оценки в этой статье с поправкой на конфликт интересов и сверяйтесь с приведенными источниками.
Эффект Стрейзанд по-нью-йоркски
Главный поединок состоялся летом на демократических праймериз в 12-м округе Нью-Йорка. Мишенью Leading the Future стал депутат законодательного собрания штата Алекс Борес, соавтор нью-йоркского закона RAISE о безопасности крупных ИИ-лабораторий. Против него потратили более 8,1 миллиона долларов, а группы, связанные с Public First, вложили в его поддержку около 15 миллионов. Борес в итоге проиграл Майклу Ласхеру (Axios).
Тут и начинается ирония. Как отмечает The Intercept, многие наблюдатели считали, что траты против Бореса скорее помогли ему: они дали кандидату возможность выставить себя врагом ИИ-индустрии, а в год роста недовольства дата-центрами и угрозой для рабочих мест это работало как реклама. Классический эффект Стрейзанд: чем настойчивее вас пытаются заставить замолчать, тем лучше вас слышно.
Почему деньги не превратились в любовь
Сценарий Fairshake в крипте сработал отчасти потому, что криптоэнтузиасты были шумной и мотивированной группой, а равнодушные просто не вмешивались. С ИИ все иначе: у него есть лицо в виде дата-центра, растущих счетов за электричество и страха за работу. Мы уже разбирали эту проблему в статье про то, как OpenAI платит по счетам после выборов: общественное недовольство инфраструктурой оказалось настолько сильным, что даже компании пришлось менять риторику.
Наглядно это видно по тому, как менялось поведение самих комитетов. По анализу The Intercept на основе данных Федеральной избирательной комиссии, лишь около 5% прямых расходов этих групп к концу октября пошло на реально конкурентные гонки всеобщих выборов. Большие деньги лежали на счетах, а осенью Leading the Future, как сообщает Fortune, тратила в основном на кандидатов в заведомо безопасных округах. Это очень напоминает поведение болельщика, который ставит на фаворита уже после матча: победа гарантирована, а бюджет отчитывается красиво.
К весне картина выглядела впечатляюще: по данным CNBC, из 28 кандидатов, которых поддержала Leading the Future, праймериз выиграли 25. Только вот аналитики справедливо замечают, что большинство победителей были людьми, и без того имевшими высокие шансы. Лавры за победу фаворита это не победа лобби, а хороший пиар.
Что показали ноябрьские итоги
Всеобщие выборы вышли еще показательнее. Одним из самых громких эпизодов стала гонка за место в Сенате в Южной Каролине, куда связанные с Leading the Future комитеты вложили 4,8 миллиона долларов в поддержку республиканки Дарлин Грэм. Она проиграла, а ее соперница Энни Эндрюс успела за время кампании окрестить ее «Дарлин-Дата-центр» (Semafor). Этим прозвищем, похоже, можно было бы заменить половину предвыборной агитации.
У второго лагеря результаты тоже смешанные. Public First в основном потратила около 20 миллионов на всеобщих выборах и в целом поддержала нескольких победителей, но республиканцы, которых поддерживала эта сеть, тоже проиграли. Брэд Карсон назвал итоги «сокрушительным ударом по антирегуляторным усилиям ИИ-индустрии» (его слова приводит The Next Web).
Тут стоит притормозить. Карсон заинтересованное лицо, и аналитики предупреждают, что отделить влияние ИИ-денег от общего политического фона очень трудно. Как сказано в обзоре BigGo Finance, разделить эффект ИИ-расходов и более широкую «демократическую волну» непросто. Иначе говоря, те, кто проиграл, могли проиграть и без всяких нейросетей. Честный вывод скромнее громких лозунгов: ИИ-деньги на этих выборах не доказали, что умеют убеждать, но и не доказали, что бесполезны. Обе стороны, по сообщениям, собираются продолжать тратить вплоть до 2028 года.
Спор по существу: единый стандарт или «пусть штаты решают»
Самое ценное в этом сюжете не суммы, а то, о чем, собственно, спорят.
Аргумент сторонников единого национального стандарта. Если каждая из 50 штатов напишет свои правила, компаниям придется соблюдать пятьдесят разных законов, а страна, мол, потеряет скорость в соревновании с Китаем. Эту позицию в разных формах поддерживают и отраслевые коалиции, предлагая даже временное федеральное «замораживание» региональных законов, пока не будет создана общая рамка (пример заявления).
Аргумент противников. Пока федерального закона нет, запрет штатам принимать собственные правила оставит потребителей без защиты, а компании без надзора. Штаты быстрее реагируют на конкретные проблемы вроде дипфейков, обмана чат-ботов и безопасности моделей.
Я не буду здесь выбирать сторону, это вопрос для избирателей и законодателей, а не для статьи с остроумным заголовком. Но заметьте любопытную деталь: по данным Transformer, позже сеть Leading the Future поддержала закон RAISE, хотя до этого тратила миллионы против его автора. Иначе говоря, спор о том, нужны ли правила, постепенно превращается в спор о том, чьи именно правила победят.
Кто на самом деле платит: две матрешки
Отдельный жанр этой истории прозрачность. Суперкомитеты отчитываются перед избирательной комиссией, но между ними и реальными жертвователями могут быть слои организаций. Вторая сторона использует некоммерческую организацию с ограничением на использование средств (так объяснялись 20 миллионов от Anthropic), первая тоже имеет сеть аффилированных структур.
И есть тонкий вопрос корпоративной дистанции.
OpenAI публично дистанцировалась от Leading the Future, а представитель комитета заявил, что ни сама сеть, ни ее аффилированные группы никогда не получали денег от OpenAI. Одновременно издание Transformer пишет, что компания не всегда последовательна в таких заявлениях, ссылаясь на то, что люди из ее ближайшего круга причастны к созданию структуры. Я не могу проверить это независимо, поэтому оставлю как есть: смотрите первоисточники, а не слова пресс-служб (наших в том числе).
Что делать обычному человеку
Хорошая новость: чтобы разобраться в таком сюжете, не нужна степень по политологии. Нужно задать пять вопросов любому сообщению о «позиции индустрии».
- Кто платит? Данные о пожертвованиях открыты: смотрите на сайте Федеральной избирательной комиссии и в проектах вроде OpenSecrets.
- Кто за этим стоит на самом деле? Название вроде «Ради американского будущего» мало что говорит. Ищите жертвователей, а не лозунги.
- О чем реально спор? Чаще всего не о том, «нужен ли ИИ», а о том, кто пишет правила: федерация или регионы, компании или законодатели.
- Чьи интересы затронуты? Если после слов «это для безопасности» следует просьба «не вводить конкретные ограничения», проверьте, что на самом деле ограничивается.
- Совпадают ли слова и деньги? Компания может красиво говорить о безопасности и одновременно финансировать тех, кто против нее. И наоборот. Сравнивайте обещания с тратами.
Вместо Эпилога
В этой истории есть горькая ирония.
Индустрия, которая обещает научить машины понимать людей, не смогла объяснить этим людям, зачем ей дата-центр у них в районе. Нейросеть можно обучить на всем интернете, но симпатии избирателя в обучающую выборку пока не входят.
Деньги в политике, как и в нейросетях, работают не сами по себе: им нужны данные, то есть доверие. Его не покупают рекламным роликом, а зарабатывают честной отчетностью, понятными правилами и привычкой отвечать на неудобные вопросы. Урок, который ИИ-лобби получило в ноябре, можно сформулировать так: купить кресло в Конгрессе сложно, а вот потерять доверие избирателей можно за один ролик. И каждая из сторон, как ни странно, будет читать итоги в свою пользу, потому что они достаточно неоднозначны, чтобы подойти под любой лозунг.
По материалам американских СМИ
Константин Трофимов, Сергей Соколов, Сергей Сорокин
Специально для «Русской аналитики»
