Западные СМИ о встрече Трампа, Путина и Си: мир поделили или просто обменялись любезностями?

АВТОР: Константин Трофимов

Первая в истории полноценная трехсторонняя встреча Дональда Трампа, Владимира Путина и Си Цзиньпина в китайском Шэньчжэне состоялась. Мировая пресса заранее сравнивала ее с Ялтинской конференцией 1945 года, гадала, не собираются ли три крупнейшие державы перекраивать мировую карту, и пыталась угадать, кто кого переиграет.

Теперь, когда переговоры завершились, западные СМИ пытаются ответить на более прозаичный вопрос: что осталось после исторической встречи, кроме исторических фотографий?

Первые оценки довольно сдержанны. Сенсационного соглашения, которое изменило бы международный порядок, не появилось. Но и считать встречу пустым дипломатическим спектаклем было бы слишком поверхностно. Ее главный результат пока не столько в конкретных договоренностях, сколько в демонстрации нового соотношения сил и в том, кто оказался способен собрать за одним столом Вашингтон и Москву под китайским председательством.

Четыре пункта вместо большой сделки

Переговоры продолжались немногим более часа. По итогам встречи китайское информационное агентство Синьхуа и российская сторона обнародовали содержание четырех основных договоренностей, вошедших в так называемую декларацию мира. Подробности приводит британская The Guardian в своем репортаже о переговорах.

Речь идет о следующих направлениях:

  1. Реформа ООН. Три постоянных члена Совета Безопасности намерены содействовать реформированию организации, чтобы она эффективнее отвечала на международные вызовы.
  2. Энергетика. Заявлено о намерении увеличить производство и поставки нефтепродуктов, подчеркнута необходимость стабильных энергетических потоков.
  3. Международное правосудие. Подтверждена важность государственного согласия и иммунитета должностных лиц. Одновременно содержится предупреждение против злоупотребления юрисдикцией Международного уголовного суда и аналогичных структур.
  4. Ядерная безопасность. Лидеры подтвердили, что ядерную войну невозможно выиграть и ее нельзя вести. Три государства намерены продолжить диалог о сокращении ядерных рисков и предотвращении распространения ядерного оружия.

На первый взгляд, все выглядит вполне благопристойно: мир, стабильность, энергетика, реформирование международных институтов. Но при ближайшем рассмотрении обнаруживаются политические нюансы.

Особенно интересен пункт о международном правосудии. Международный уголовный суд выдал ордер на арест Владимира Путина. Поэтому положение о недопустимости злоупотребления юрисдикцией международных судебных органов приобретает вполне конкретное политическое значение.

В обзоре американского информационного агентства Associated Press обращается внимание на то, что декларация затрагивает не только международную безопасность, но и вопросы иммунитета государственных должностных лиц. Это существенная политическая формулировка, хотя юридически она сама по себе не отменяет ордер Международного уголовного суда и не устанавливает нового международного правового режима.

Украина: главный вопрос, на который не ответили

Именно украинская тема была одной из наиболее интригующих составляющих встречи. Москва рассчитывала, что трехсторонний формат позволит вывести обсуждение конфликта на уровень крупнейших мировых держав. Вашингтон демонстрировал заинтересованность в урегулировании, а Пекин предпочитал не превращать встречу в переговоры исключительно об Украине.

Путин заявил, что у трех государств есть общие интересы в урегулировании региональных конфликтов, включая украинский. Он также подчеркнул их общую ответственность за международную безопасность.

Однако Си Цзиньпин не стал прямо обсуждать Украину в публичных заявлениях. В итоговой декларации украинский конфликт отдельно не упомянут. Нет и объявленного соглашения о прекращении огня, дорожной карты мирного урегулирования или конкретных обязательств сторон.

Для Киева это скорее тревожный, чем обнадеживающий сигнал: вопрос Украины обсуждается в присутствии российского президента, американского президента и китайского лидера, но сама Украина за столом переговоров не представлена.

Впрочем, западные обозреватели предупреждают и от чрезмерных ожиданий относительно возможного раздела сфер влияния.

The Washington Post в предшествовавшем встрече анализе обращала внимание на принципиальное противоречие: Москва заинтересована в обсуждении украинского урегулирования на собственных условиях, Вашингтон ищет дипломатический успех, а Пекин не хочет брать на себя обязательства по вопросам, способным осложнить его отношения с другими государствами.

Иными словами, три лидера могут соглашаться с тем, что мир необходим, но совершенно по-разному представлять себе его устройство.

Кто оказался главным победителем?

Здесь западная пресса проявляет заметное единодушие: если оценивать не количество подписанных документов, а политические дивиденды, наиболее уверенно выглядит Китай.

Си Цзиньпин получил роль хозяина и организатора исторической встречи. Именно он предоставил площадку, определил дипломатическую атмосферу и выступил в роли посредника между двумя лидерами, отношения которых остаются непростыми.

The Guardian в своем обзоре итогов саммита обращает внимание на символическое значение происходящего: Китай предстает державой, способной собирать за одним столом Вашингтон и Москву. Для Пекина это особенно выгодно на фоне его стремления закрепить за собой роль одного из главных архитекторов нового международного порядка.

При этом британская газета оценивает встречу довольно критически. Историческое событие еще не означает исторического достижения. Само появление трех лидеров рядом друг с другом не свидетельствует о прогрессе в решении мировых проблем.

Владимир Путин получил, пожалуй, самый очевидный персональный дипломатический бонус. Российский президент оказался участником переговоров с руководителями двух крупнейших мировых держав. Это существенно отличается от образа международной изоляции, который западные правительства стремились сформировать вокруг Москвы после начала войны против Украины.

Associated Press в своем репортаже отмечает, что участие Путина в таком формате само по себе имеет большое символическое значение. Россия получила возможность обсуждать вопросы глобальной безопасности на равных с Вашингтоном и Пекином.

Для Путина важна и сама демонстрация того, что российский президент остается участником обсуждения международной повестки, а не объектом решений других государств.

Дональд Трамп получил более неоднозначный результат. С одной стороны, он может представить встречу как собственный дипломатический успех: американский президент оказался в центре переговоров, которые еще недавно казались маловероятными. С другой — конкретных прорывов, которыми можно было бы убедительно отчитаться перед американской публикой, пока немного.

Reuters в публикации, перепечатанной индийским изданием ThePrint, отмечает, что аналитики не ожидают крупных соглашений из-за серьезных разногласий по Украине, Ирану, ядерным вооружениям и торговле. Агентство также обращает внимание на беспокойство небольших государств, опасающихся, что их интересы могут оказаться за скобками договоренностей крупных держав.

Трамп получил эффектную сцену, но содержание спектакля оказалось скромнее афиши.

Ялта-2 или просто удачная фотография?

Еще до встречи западные издания активно использовали сравнение с Ялтинской конференцией 1945 года, когда Сталин, Рузвельт и Черчилль обсуждали послевоенное устройство мира.

Сравнение оказалось привлекательным прежде всего для журналистов. Три лидера, три великие державы, закрытые переговоры и судьбы государств, которые не всегда могут влиять на решения сильных мира сего.

Однако после встречи западные аналитики стали осторожнее.

The Washington Post отмечает, что даже само сравнение с Ялтой вызывает у Пекина определенный дискомфорт. Китай стремится утвердиться в качестве великой державы, но не хочет демонстрировать готовность решать судьбу других государств без их участия. Для него это противоречит принципу государственного суверенитета, который Пекин традиционно подчеркивает.

Al Jazeera в подробном разборе целей трех лидеров приводит мнение экспертов, считающих сравнение с Ялтой преувеличением. В 1945 году участники конференции имели общую стратегическую задачу и достаточно четкое представление о послевоенном устройстве Европы. В Шэньчжэне же три державы приехали с разными интересами и без согласованного проекта нового мирового порядка.

Один из собеседников издания, специалист по международным отношениям Вук Вуксанович, прямо предостерегает от восприятия встречи как новой Ялты: сейчас нет даже очертаний аналогичного соглашения о разделе мира.

И это принципиальная разница.

Сегодняшний мир гораздо сложнее ялтинского. Помимо трех крупнейших держав, существуют Евросоюз, Индия, Япония, Турция, региональные центры силы и множество государств, которые не намерены автоматически подчиняться решениям Вашингтона, Москвы или Пекина.

Даже если три лидера договорятся о чем-то за закрытыми дверями, реализовать договоренности без учета интересов остальных участников международной политики будет крайне трудно.

Ядерное оружие: разговор начался, соглашение не появилось

Еще одним важным направлением встречи стала ядерная безопасность.

Трамп хотел сделать сокращение ядерных арсеналов центральной темой переговоров. Си Цзиньпин публично призвал к полному запрету и постепенному уничтожению ядерного оружия. Путин также поддержал необходимость стратегической стабильности.

Но между красивыми заявлениями и реальным разоружением лежит значительное расстояние.

Американский и российский ядерные арсеналы существенно превосходят китайский. Пекин традиционно не желает участвовать в переговорах о равных ограничениях, поскольку считает такое требование несправедливым.

ITV News в анализе договоренностей обращает внимание на разницу в размерах ядерных арсеналов трех стран и на отсутствие конкретных обязательств по их сокращению. Издание приводит мнение экспертов, согласно которому встреча в лучшем случае может стать началом продолжительного переговорного процесса.

Поэтому итоговая формулировка о продолжении диалога по снижению ядерных рисков выглядит скорее началом возможного переговорного процесса, чем готовой договоренностью.

Западные аналитики обращают внимание и на отсутствие конкретных механизмов контроля, сроков и обязательств. Пока нет оснований говорить о новом договоре по ограничению вооружений.

Что осталось за пределами переговоров

Не менее показательно то, о чем лидеры предпочли не говорить публично.

В итоговом документе нет конкретных решений по украинскому конфликту, нет договоренностей по Ирану, нет полноценного компромисса по торговым противоречиям между США и Китаем.

Не разрешен и вопрос технологического противостояния. В частности, сохраняются разногласия вокруг поставок передовых полупроводников, американских ограничений на экспорт технологий и китайского доступа к ним.

Al Jazeera в своем анализе отношений трех держав подчеркивает, что даже там, где интересы Москвы и Пекина пересекаются, это не означает полного совпадения стратегических целей. Китай заинтересован в стабильности энергетических рынков и торговых связей, Россия — в расширении возможностей для политического и экономического сотрудничества в условиях западных санкций.

Получается довольно любопытная картина: три лидера согласны с необходимостью сотрудничества, но каждый понимает его по-своему.

Вашингтон хочет сохранить американское лидерство и получить уступки от конкурентов. Москва заинтересована в возвращении полноценного международного статуса и изменении условий отношений с Западом. Пекин стремится укрепить собственные позиции, не принимая на себя лишних обязательств.

Дружеские рукопожатия пока не отменили этих противоречий.

Что в итоге говорят западные СМИ?

Если свести оценки Reuters, Associated Press, The Guardian, The Washington Post, Al Jazeera и ITV к нескольким основным тезисам, получится следующая картина.

  • Китай укрепил дипломатические позиции. Пекин продемонстрировал способность выступать организатором переговоров между крупнейшими геополитическими соперниками.
  • Россия получила важный символический результат. Участие Путина в трехсторонней встрече стало демонстрацией того, что Москва остается значимым участником мировой политики.
  • Трамп продемонстрировал дипломатическую активность, но пока не получил крупных соглашений, которые можно было бы назвать практическим прорывом.
  • Украинский вопрос остался нерешенным. Никакого согласованного механизма урегулирования объявлено не было.
  • Ядерный диалог получил политический импульс, однако до реальных договоренностей еще далеко.

При этом западная пресса неоднородна в оценках.

Особенно показательна реакция французского министра иностранных дел Жан-Ноэля Барро, которую приводит Associated Press. Он весьма скептически оценил перспективы переговоров, заявив, что три лидера фундаментально расходятся во взглядах практически по всем вопросам. Более того, он напомнил, что Европейский союз тоже является одним из крупнейших мировых центров силы и не должен исчезать из подобных геополитических расчетов.

Одни комментаторы рассматривают встречу как тревожный признак формирования мира, в котором великие державы все чаще договариваются между собой, не слишком оглядываясь на остальных. Другие считают, что опасения относительно нового раздела мира сильно преувеличены: слишком велики противоречия между самими участниками.

И те и другие приводят вполне убедительные аргументы.

Вместо эпилога: мир не поделили, но правила игры меняются

Пожалуй, самое интересное в шэньчжэньской встрече заключается не в ее непосредственных результатах, а в самом факте ее проведения.

Еще недавно отношения между Москвой и Вашингтоном находились в состоянии глубокой конфронтации, а американо-китайское соперничество становилось одним из главных факторов мировой политики. Теперь руководители трех держав публично демонстрируют готовность обсуждать общие проблемы и договариваться хотя бы о принципах дальнейшего взаимодействия.

Это не означает создания нового союза. И уж точно не означает, что три государства внезапно перестали конкурировать.

Но определенный сигнал остальному миру прозвучал: международная политика все отчетливее превращается в систему, где крупнейшие центры силы стремятся самостоятельно определять правила, а остальные вынуждены учитывать их договоренности.

Для Европы это особенно неприятная перспектива. Она рискует оказаться не среди тех, кто формирует условия будущего мироустройства, а среди тех, кому предстоит приспосабливаться к уже принятым решениям. Для Украины проблема еще острее: ее судьба может обсуждаться на международных площадках, но отсутствие ее представителей в конкретных переговорах оставляет слишком много пространства для чужих интересов.

Для России встреча означает возвращение в большую дипломатическую игру, но не гарантирует решения ее главных проблем. Для Китая — укрепление международного авторитета. Для США — возможность проверить, насколько далеко можно продвинуться в переговорах с конкурентами, не поступаясь собственными интересами.

Новой Ялты не получилось. Но и прежнего мирового порядка уже не получается.

Три лидера разошлись после исторической встречи с декларацией о мире, общими обещаниями и весьма разными представлениями о том, каким этот мир должен быть.

Пожалуй, это и есть наиболее объективный итог Шэньчжэня: не передел мира, а публичная демонстрация того, что борьба за его будущие правила вступила в новую фазу.

По материалам западных СМИ


Константин Трофимов, Людмила Шестак, Сергей Соколов

Специально для портала «Русская аналитика»

Надо читать