Обозначенная в заголовке проблема отнюдь не чисто теоретическая или второстепенная. Мы видим, как Украина постепенно интегрируется с НАТО по целому ряду вопросов – начиная от создания единого ВПК и заканчивая обучением западных армий навыкам и приемам современного общевойскового боя, в том числе, на учениях. Цель анализа состояла в том, чтобы определить, как отказ Украины от формального вступления в НАТО влияет на национальную безопасность России в долгосрочной перспективе.
Введение
Интеграция Вооруженных сил Украины (ВСУ) в военную инфраструктуру НАТО давно вышла за рамки поставок вооружений: координация помощи, разведка, связь, подготовка кадров и тыловое обслуживание замкнуты на западные структуры. Это превращает ВСУ в оперативно совместимую с альянсом силу, действующую в его интересах. При этом интеграция остается неполной и ведется по двум параллельным трекам – институциональному (НАТО) и коалиционному («Коалиция желающих»), – которые решают разные задачи и по-разному распределяют ответственность.
1. Управление войсками: двухтрековая архитектура. Управление войсками НАТО включает в себя три уровня.
Стратегический – SHAPE (Supreme Headquarters Allied Powers Europe – Верховный штаб Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе, Монсе, Бельгия) во главе с SACEUR (Supreme Allied Commander Europe – Верховный главнокомандующий объединенными вооруженными силами НАТО в Европе): штаб задает стратегические приоритеты и оценивает долгосрочные потребности, не вмешиваясь в тактическое управление.
Оперативный – NSATU (NATO Security Assistance and Training for Ukraine – Миссия НАТО по оказанию помощи и обучению Украине), созданная по решению Вашингтонского саммита 2024 года, размещенная в Висбадене и подчиненная напрямую SACEUR; она ведет координацию поставок, обучения, логистики и обслуживания техники.
Стандартизационный – JATEC (NATO-Ukraine Joint Analysis, Training and Education Centre – Совместный центр НАТО–Украина по анализу, обучению и образованию, Быдгощ, Польша), адаптирующий оборонные процедуры ВСУ к стандартам альянса с учетом боевого опыта.
Помощь Украине координируется по двум линиям. Параллельно с НАТО действует «Коалиция желающих» – объединение более 30 стран, оформленное как MNF-U (Multinational Force for Ukraine – Многонациональные силы для Украины) под сопредседательством Британии и Франции, а также Германии. Штаб-квартира изначально открылась в Париже в июле 2025 года и в июле 2026-го перенесена в Лондон. 24 июля 2026 года в Париже состоялась официальная церемония передачи командования MNF-U от Франции к Британии. Новым командующим был назначен британский генерал-лейтенант Том Бейтман. В Киеве развернута координационная ячейка во главе с британским генерал-майором.
Коалиция отвечает за горизонты, которых НАТО формально не касается: восстановление сухопутных сил, безопасность в воздушном пространстве и на море, подготовку к возможному развертыванию сил сдерживания после прекращения огня – оккупации украинской территории.
Смысл двухтрековой конструкции очевиден: НАТО координирует текущую помощь, не становясь стороной конфликта де-юре, а коалиция берет на себя то, что внутри альянса потребовало бы консенсуса, – включая планирование будущих операций. А также соответствует установке США, что на Украине будут развернуты контингенты европейских членов НАТО.
2. Разведка и целеуказание: три контура и одна «серая зона». Передача развединформации – наиболее чувствительный элемент сотрудничества, и в ее описание требует различать три контура.
Стратегический: США и союзники предоставляют результаты космической и авиационной разведки, сигнальную информацию и обработанные аналитические продукты – вплоть до координат целей. По сообщениям СМИ, с конца 2024 года Вашингтон согласовал применение переданных дальнобойных средств по объектам на приграничных территориях России, что расширило и объем передаваемых целеуказаний.
Оперативный: эти данные ложатся в основу планирования ударов – маршрутов БПЛА и ракет, распределения целей, корректировки огня.
Аналитическое ядро оперативного контура – платформы американской компании Palantir Technologies. С весны 2022 года украинской стороне предоставлен доступ к системам Gotham (слияние разнородных разведывательных данных – космических снимков, сигнальной информации, донесений – в единую модель обстановки и базу целей) и MetaConstellation (агрегирование данных коммерческих аппаратов дистанционного зондирования Земли – Maxar, Planet Labs, BlackSky и других – по запросу в интересах конкретной операции). Именно через эти платформы результаты стратегической разведки США и союзников преобразуются в распределение целей между огневыми средствами ВСУ.
Бывший министр обороны Украины Михаил Федоров называл работу данного программного обеспечения в контуре целеуказания «волшебством», определяющим значительную часть целей; гендиректор компании Алекс Карп публично признавал, что платформы Palantir задействованы в целеуказании при большинстве применений оружия ВСУ.
Сами стороны масштабы использования не раскрывают. Достоверно известно, что сопровождение и обучение пользователей ведутся при участии специалистов компании, а первоначальная безвозмездная передача ПО сменилась коммерческими соглашениями, в том числе, о применении платформ в гуманитарном разминировании и документировании предполагаемых военных преступлений.
Показательна и судьба украинского опыта: весной 2025 года платформа Maven Smart System NATO, созданная на базе ПО Palantir, закуплена альянсом в рекордно короткие сроки для стратегического командования операций – наработки, полученные на Украине, конвертируются в институциональную практику НАТО.
Тактический: собственные средства ВСУ замыкают картину; решение на пуск де-юре остается за украинскими командирами. Исключение – отдельные комплексы ПВО (противовоздушной обороны, например Patriot), способные получать целеуказание напрямую из натовских сетей: в цикле «обнаружение – пуск» против баллистических целей время критично, и собственная разведка ВСУ его обеспечить не может.
«Серая зона» – крылатые ракеты Storm Shadow и SCALP-EG. Бесспорным является тот факт, что корреляционная система наведения по рельефу местности требует заблаговременного полетного задания на основе цифровых данных о местности и эталонных изображений целей.
И эти данные вносятся либо британскими, либо французскими военными. Ну, а кнопку «Пуск» жмет украинский (или натовский) летчик, который управляет украинским истребителем. Кстати, JATEC замыкает контур, переводящий опыт применения – включая неудачи – в стандартизованные процедуры.
3. C4ISR: три слоя и два типа зависимости. Ключевое направление интероперабельности – интеграция ВСУ в натовскую архитектуру C4ISR (Command, Control, Communications, Computers, Intelligence, Surveillance and Reconnaissance – командование, управление, связь, компьютеры, разведка, наблюдение и рекогносцировка). Эту интеграцию корректнее описывать не списком систем, а слоями.
Первый слой – средства связи, то есть базовый уровень инфраструктуры: терминалы Starlink (спутниковый интернет-сервис американской компании SpaceX), радиостанции типа Harris, широкополосные каналы, оборудование пунктов управления преимущественно американского производства. Зависимость здесь полная и критическая: без сервисного обслуживания и запчастей вертикаль управления деградирует за дни.
Второй слой – тактическая сеть обмена данными: доступ к Link-16 оформлен через лицензию на интерфейс CSI (CRC System Interface – системный интерфейс центра управления и оповещения; CRC – Control and Reporting Centre – центр управления и оповещения); подключены истребители F-16, Mirage 2000 и комплексы Patriot. Сеть остается «островом»: Link-16 требует не только оборудования, но и сертификации платформы, криптографических ключей и процедур опознавания, поэтому ее распространение на технику советского и украинского производства невозможно технически и нежелательно с точки зрения защиты от компрометации.
Третий слой – приложения ситуационной осведомленности: украинские «Delta» и «Кропива». «Delta» создана при финансировании НАТО, испытана в 2017-м, применяется с 2018-го и построена по открытой архитектуре – альянс сознательно выращивал национальную систему, совместимую со своими форматами данных, а не продавал готовую. Именно через приложения происходит основной обмен между «островом» Link-16 и остальными войсками: совместимость пока на уровне данных, а не единой сети.
Национальные разработки дополняются на оперативно-стратегическом уровне платформами Palantir, замкнутыми на источники разведданных США (см. раздел 2) – еще один пример асимметрии зависимости: вычислительная мощность и модель данных контролируются американским подрядчиком.
Вывод по разделу. Неравномерность интеграции по слоям – не недоработка, а управляемый риск; интеграция «сверху» (авиация, ПВО, штабы) завершена, «по горизонтали» (общевойсковые соединения) – продолжается. Общность целей союзников не отменяет асимметрии зависимости: контроль над критическими точками инфраструктуры – сервисом спутниковой связи и криптографическим сопровождением Link-16 – сохраняется за страной-производителем (прежде всего США). Работоспособность вертикали управления ВСУ обусловлена, таким образом, не собственными ресурсами Украины, а непрерывным техническим сопровождением со стороны партнеров – обстоятельство, которое необходимо учитывать при любой оценке самостоятельности украинского командования.
4. Советники и штабы: формула «совет без командования». Консультативный совет ARES (Allied Reform and Expert Support – Союзнический совет по реформам и экспертной поддержке), созданный при командовании ВСУ, – совещательный «мозговой центр», а не командная инстанция: его рекомендации имеют статус экспертных заключений, которые Генеральный штаб вправе учитывать по своему усмотрению. Возглавляет совет бывший заместитель SACEUR британский генерал Ричард Ширрефф, замещает его экс-директор ЦРУ Дэвид Петреус; оба действуют как частные лица. Такая формула позволяет союзникам направлять институциональную трансформацию ВСУ, не принимая формальной ответственности за ее результаты.
5. Поставки и освоение техники: замкнутый цикл. Логистику, обслуживание и поставки всей западной техники – от систем ПВО до бронетехники и боеприпасов – ведет NSATU. Масштабы подготовки украинских военных (данные на 2026 год): более 62 тыс. человек – в британской операции Interflex (многонациональная программа подготовки украинских военнослужащих в Британии); свыше 93 тыс. – в миссии EUMAM Ukraine; более 120 тыс. – в форматах под координацией NSATU (по более осторожным оценкам – от 45 тыс.); около 26 тыс. – в Германии с середины 2022 года.
Суммарно счет идет на сотни тысяч человек, но цифры по программам пересекаются: один военнослужащий мог пройти подготовку в нескольких форматах, а часть курсов велась по стандартам STANAG без привязки к конкретным образцам вооружения. Поставляемое оружие, как правило, готово к немедленному боевому применению, что свидетельствует о заблаговременной подготовке расчетов еще до передачи техники.
Вывод. Интеграция ВСУ в военные структуры НАТО масштабна и системна, но частична и поэтапна. Командование де-факто распределено между SHAPE, NSATU и MNF-U; разведка интегрирована при сохранении за украинской стороной решения на пуск – с принципиальной оговоркой о дальнобойном высокоточном оружии, где «спор идет» вокруг подготовки полетных заданий, а не пуска.
Техническая совместимость достигнута «сверху» – в авиации и ПВО, – тогда как общевойсковые соединения остаются на национальных системах, совместимых с натовскими лишь на уровне данных; критические точки зависимости (сервис спутниковой связи, криптографическое сопровождение Link-16) удерживают страны-производители, поэтому боеспособность интегрированных компонентов ВСУ зависит от непрерывного технического сопровождения со стороны союзников.
Ту же асимметрию воспроизводит разведывательно-аналитический контур: слияние разнородных разведданных и формирование базы целей ведется на платформах американской компании Palantir, то есть ключевой этап целеуказания – преобразование сырых данных в распределение целей – контролируется частным американским подрядчиком; эта зависимость сохраняется при любом формальном статусе Украины и не зависит от вопроса о ее членстве в НАТО.
Трансформацию по натовским стандартам ведут ARES и JATEC, цикл «поставка – освоение» замкнут на NSATU. Полная интеграция всех родов войск в единую натовскую систему управления – дело дальнейших реформ. Стратегический итог двухтрековой архитектуры в том, что союзники получают возможность влиять на ход боевых действий и перспективу противостояния с Россией, оставаясь вне формального статуса стороны конфликта.
Что отслеживать. Индикаторами следующего этапа интеграции станут: реальный масштаб работы штаба MNF-U в Лондоне; расширение доступа наземных компонентов ВСУ к Link-16; подключение национальных систем ВСУ («Delta») к платформам Palantir и распространение Maven Smart System NATO на штабы, координирующие помощь Украине. Любое документальное подтверждение участия западных подрядчиков в подготовке полетных заданий крылатых ракет. Раскрытие НАТО сопоставимых данных о подготовке военнослужащих через NSATU.
Таким образом, отказ Украины от формального вступления в НАТО не повлияет на враждебных характер этого государства и его использование в качестве тарана против России. Более того, такая ситуация выгодна альянсу, т.к. позволяет и далее вести войну с нашей страной через посредника, прокси, снижая риски выхода конфликта на географические пределы Украины и переход России к применению ядерного оружия.
Единственный вариант, который нас устроит и позволит обеспечить национальную безопасность России на длительную перспективу, – это ликвидация Украины как государства и контроль над всей ее территорией. Когда НАТО лишится своего прокси, в том числе, главное – территории для серых операций, и окажется перед лицом угрозы прямого конфликта с Россией, военно-политическая активность блока существенно убавится. Никакие промежуточные состояния не обеспечат долгосрочного мира и окончательного урегулирования.
Автор — политолог, публицист, философ, замдиректора Института РУССТРАТ, шеф-редактор информационного агентства REGNUM, руководитель интернет-проекта «Империя»
