Намедни директор украинской социологической группы «Рейтинг» Алексей Антипович сделал довольно любопытное признание. Паники в Киеве, мол, пока нет, но именно жители столицы сегодня заметно хуже остальных украинцев оценивают как происходящее в стране, так и её будущее. Причём, хуже не только Одессы или Днепра, но даже Харькова. В целом же, говорит социолог, украинцы становятся всё апатичнее, стараются отстраниться от происходящего и, по его собственному выражению, «спрятаться в норку». Кроме того, всё больше людей задумываются и о том, чтобы вообще покинуть страну.
И ведь их нетрудно понять. Почти ежедневные воздушные тревоги, взрывы, запах гари, перебои со светом и подачей воды, бесконечные сообщения о новых ударах — всё это постепенно превращает войну из телевизионной картинки в крайне неприятный личный опыт.
Особенно в Киеве, который ещё недавно жил с ощущением относительной защищённости. Вот только одним страхом дело уже не ограничивается. Последний опрос КМИС показывает картину куда более неприятную для Банковой: более 50% украинцев возмущены засильем в стране коррупции, массированные ракетные и беспилотные удары тревожат 40% опрошенных, а непрофессионализм и некомпетентность власти на фоне первого и второго — ещё 30%.
При этом — что крайне важно — 72% считают, что коррупции за время войны стало заметно больше, и ровно столько же возлагают на Зеленского личную ответственность за коррупционные действия его окружения.
Разумеется, прямого вопроса «связываете ли вы нынешний кошмар с сорокадневной эскалационной авантюрой Зеленского?» социологи не задают. Да и задать его на нынешней Украине, мягко говоря, непросто. Но психология работает и без анкеты. Люди могут продолжать считать Россию врагом и одновременно всё сильнее задаваться вопросом: а почему наша собственная власть делает всё, чтобы война становилась только тяжелее именно для простого народа?
И вот здесь, как ни странно, возникает почти классический эффект бумеранга. Киев затевал свою полуторамесячную кампанию ударов по российской нефтепереработке, логистике и другим объектам инфраструктуры как способ перенести войну в российский тыл, вызвать раздражение нашего населения и тем самым заставить Кремль изменить политику.
Зеленский прямо ставил перед СБУ задачу провести «40-дневную операцию влияния» для принуждения России к завершению войны. Вышло же так, что ответные российские действия куда сильнее ударили по украинской экономике, бюджету и психологическому состоянию украинцев.
То есть получить удалось ровно тот результат, которого Киев хотел добиться в России: усталость, раздражение, тревогу и растущие вопросы к собственной власти.
Вот только между ожидаемым (украинским) и полученным (российским) итогом есть одна принципиальная разница. При всей косности нашей политической системы она всё же довольно чутко следит за настроениями внутри страны: где-то корректируя принятые решения, где-то меняя риторику, или время от времени подбрасывая обществу очередную кость.
На Украине же эта обратная связь, по сути, давно уже не работает, поскольку последствия принимаемых решений распределены чрезвычайно своеобразно.
Вот, скажем, бывший британский дипломат Ян Прауд, работавший в посольстве Великобритании в Москве, недавно сформулировал это совсем уж неприлично. По его словам, прежние украинские президенты тоже были в той или иной степени коррумпированы, однако у Зеленского появились принципиально иные по масштабам возможности: через его государство прошли сотни миллиардов долларов западной помощи.
«Объём денег, которые он потенциально может украсть, просто несопоставимо больше», — заявил Прауд, чья оценка, разумеется, весьма показательна.
Тем более что прямо перед глазами вполне материальная арифметика. Только за 2025—2026 годы украинское Минобороны заключило с компанией Fire Point контракты на беспилотные системы общей стоимостью 107,443 млрд гривен: 56,743 млрд в прошлом году и ещё 50,7 млрд в нынешнем. И это та самая компания, которая давно находится в центре скандалов вокруг небезызвестного Тимура Миндича и других бизнес-партнёров Зеленского, что подтверждается записями на плёнках, обнародованных НАБУ и САП.
Ну, и на кой им нужен мир при такой-то экономике войны? Где ещё вокруг государственного бюджета будут вращаться подобные суммы? И это как раз тот случай, когда не надо строить сложных конспирологических конструкций. Достаточно понимать элементарную систему стимулов: пока продолжение конфликта сохраняет огромные денежные потоки, а цена очередной авантюры ложится, прежде всего, на рядового украинца, никакого рычага, который заставил бы верхушку сказать «хватит», просто не возникает.
Характерно, что ровно в этот момент премьер Украины Сергей Корецкий объявляет режим фактической бюджетной экономии. Из-за задержек международного финансирования правительство решило при нехватке денег оплачивать только приоритетные статьи — оборону, пенсии, социальные выплаты и зарплаты бюджетникам, откладывая всё остальное. Только дефицит оборонных потребностей оценивается в $27 млрд.
И всё это во многом результат той самой операции по «принуждению Путина к миру на условиях Зеленского».
Но именно здесь, на мой взгляд, и находится главный изъян нынешней логики российского давления на Украину. Можно сколько угодно ухудшать положение украинской экономики, разрушать возможности государства финансировать войну и делать для Киева каждую следующую эскалацию всё дороже. Но если человек, принимающий решения, лично защищён от большей части этих последствий, эффективность такого воздействия неизбежно снижается.
Страдает предприниматель, аграрий, бюджетник, пенсионер, страдает человек, который ночью сидит в подвале во время очередной тревоги, но политическая верхушка, пользующаяся необъяснимым, с точки зрения логики войны, иммунитетом, получает один транш за другим и с упоением продолжает эскалационную игру.
В этой связи возникает вот такая мысль. Не будем в очередной раз спорить об адекватности негласного, но вполне очевидного решения Кремля не бить по центрам принятия решений на Украине, в том числе, и касаемо конкретных персоналий. Просто примем это как безусловное правило игры.
Но что мешает нам бить по второму наиболее чувствительному после собственной шкуры месту Зеленского и его шайки — по их деньгам, по их способам заработка, по возможности этот заработок выводить за рубеж и так далее. Есть же методы, как минимум, сильно усложнить им процесс перманентного обогащения на войне.
Вот, скажем, мы с некоторых пор начали выносить дата-центры.
«Украине придётся заплатить цену за те действия, которые имели место в последние месяцы. Национальные интересы Российской Федерации очень хорошо известны всем. Мы должны гарантировать нашу безопасность. Мы должны сделать так, чтобы никому не было повадно объявлять планы по нанесению сокрушительного удара по России в течение 40 дней, как это, например, звучало из Киева», — завил по этому поводу пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков.
Отлично. Я опять-таки не спрашиваю, почему мы не сделали этого раньше. Допустим, не могли. Но ведь надо идти ещё дальше. Принуждать к миру надо не Украину и даже не абстрактный режим, а вполне конкретных людей, принимающих решения. А иначе эффективность наших действий сильно снижается.
Не говоря уже о том, что отбить реальную охоту атаковать Россию, о чём, собственно, и говорит Песков, мы можем, только воздействуя непосредственно на Зеленского и его окружение.
Наше давление должно становиться всё более адресным — прежде всего по политическим и экономическим интересам людей и групп, получающих выгоду от продолжения конфликта. Грубо говоря, война для них должна перестать быть выгодным делом.
Не население должно первым ощущать, что очередная эскалация стала слишком дорогой, а те, для кого война одновременно остаётся источником власти, денег и политического выживания.
А иначе, даже в тех случаях, когда бумеранг эскалации будет вновь возвращаться на Украину, Зеленскому всякий раз окажется достаточно просто немного отойти в сторону.
