Ещё во время мероприятий ШОС в Киргизии помощник президента России Юрий Ушаков заговорил о возможности трёхсторонней встречи Владимира Путина, Си Цзиньпина и Дональда Трампа на одном из предстоящих международных саммитов, скорее всего, на G20. При этом сам по себе подобный формат выглядит чрезвычайно символично.
В некотором смысле это похоже на попытку загнать Трампа в угол. После Анкориджа можно было давать обещания Путину один на один, затем менять позицию, ссылаться на обстоятельства, Европу, Украину, Конгресс или необходимость дополнительных консультаций. Совсем другое дело – повторить те же слова уже перед двумя лидерами мировых сверхдержав. Си в такой ситуации становится не просто третьим участником разговора, а фактически свидетелем договорённостей.
Не факт, конечно, что Трамп вообще согласится на подобный геополитический pas de trois, хотя с его характером возможно всякое.
Но здесь куда интереснее другая плоскость, в которой потенциальная встреча на троих приобретает уже почти символическое значение. Дело в том, что сегодня именно эти три государства всё отчётливее становятся центральными фигурантами будущего мирового противостояния.
Некоторое время назад рупор глобалистов журнал The Atlantic описывал один из главных «ночных кошмаров НАТО»: одновременный военный конфликт с Россией и Китаем.
Причём, говоря о совместном российско-китайском противостоянии Западу, вовсе не обязательно имеется в виду некий особый уровень братских отношений между нашими странами. На самом деле здесь достаточно обычного прагматизма.
Если в Европе начинается большая война России и НАТО, Пекину открывается уникальное окно возможностей для решения тайваньского вопроса. Значительная часть американских военных ресурсов окажется скована на европейском направлении, политическое внимание Вашингтона раздвоится, союзники потребуют помощи, а Китай получит отличный шанс действовать именно в тот момент, когда США будут меньше всего способны сосредоточить против него все свои силы.
В The Atlantic вопрос был поставлен предельно просто: готовы ли Европа и Соединённые Штаты одновременно противостоять России и Китаю? И ответ, судя по всему, не слишком обнадёживающий.
«Западные стратеги не любят даже подробно обсуждать подобный сценарий, не говоря уже о полноценной подготовке к нему. При этом относительно того, как он мог бы выглядеть, особых разногласий нет: Россия вступает в прямой конфликт с НАТО в Восточной Европе, практически одновременно Китай начинает операцию против Тайваня. И Соединённым Штатам приходится вести войну сразу на двух противоположных концах планеты. А если к этому моменту продолжает полыхать Ближний Восток – фактически на трёх», – пишет издание.
Картина для Запада получается более чем безрадостная. Особенно если добавить к ней ещё один материал, теперь уже The Guardian, где европейские военные планировщики фактически признают, что Европа сегодня не способна выдержать продолжительную войну на истощение с Россией.
Причём дело не только в количестве танков, ракет или артиллерийских снарядов. Главной проблемой называется неспособность европейских обществ выдержать долгую большую войну. За десятилетия комфортной жизни Европа разучилась существовать в режиме мобилизации, жертвовать уровнем благосостояния, терпеть потери и подчинять экономику военным задачам.
Даже нынешнее перевооружение идёт со скрипом, постоянными спорами о деньгах, сроках, производственных мощностях и распределении нагрузки между союзниками.
И на этом фоне развязывать третью мировую – чистое безумие. Причём, практически без шансов для самого Запада.
Отсюда возникает совершенно очевидная стратегическая задача: прежде чем мир окончательно войдёт в фазу глобального противостояния, необходимо вывести из игры хотя бы одного из двух главных противников – либо Россию, либо Китай. Только вот как?
Россию пытались сломать Украиной, санкциями, международной изоляцией, экономическим давлением и постепенным истощением. Результат, мягко говоря, оказался далёк от первоначальных ожиданий.
С Китаем ситуация ещё сложнее. Его экономика глубоко встроена в мировую торговлю, промышленный потенциал огромен, а попытка прямого военного давления автоматически ставит под угрозу весь Азиатско-Тихоокеанский регион.
Ресурсной базы для одновременной борьбы с двумя державами у Запада попросту нет. И вот здесь начинает вырисовываться куда более интересная конфигурация.
Отчаяние вполне способно подтолкнуть Европу и Британию к прямому конфликту с Россией даже без полноценной американской поддержки. Дури для этого у них хватит.
Но тогда Вашингтон окажется перед крайне неприятным выбором: потратить свои и без того стремительно сокращающиеся ресурсы на поддержку европейцев или пожертвовать ими ради возможности и дальше сдерживать Китай?
Получается классическая проблема слишком короткого одеяла: закрываешь Европу – оголяешь Азию, закрываешь Азию – оголяешь Европу.
И единственный действительно рабочий вариант для Вашингтона в такой ситуации – отказаться от прежней мечты о безусловном глобальном доминировании. То есть, всё же пожертвовать Европой. Разумеется, не в буквальном смысле, бросив её завтра утром, выведя все войска и закрыв НАТО. Процесс будет куда более завуалированным и аккуратным.
Вашингтон постепенно будет перекладывать (они уже это делают) европейскую безопасность на самих европейцев. Требовать увеличивать военные расходы. Передавать им всё больше ответственности за Украину. Сокращать собственные обязательства там, где это возможно. Одновременно концентрируя основные силы, промышленность и политическое внимание на противостоянии с Пекином.
Европа при этом останется союзником. Но союзником, обязательствами по отношению к которому можно будет просто пренебречь.
Потому что Германия, Польша или Франция для США, конечно, важные партнёры. Но именно в противостоянии с Китаем будет решаться вопрос сохранения Америкой статуса мировой сверхдержавы. А это, как вы понимаете, совершенно разные ставки.
И здесь мы возвращаемся к тому, что условно можно назвать доктриной Монро 2.0. Если Америка больше не способна контролировать весь мир, ей необходимо прежде всего гарантировать безусловное господство в собственном полушарии. Закрыть обе Америки от серьёзного китайского и российского влияния, получить надёжный сырьевой, промышленный и военно-политический тыл и уже с этой позиции вести глобальную борьбу.
То есть на смену политике глобального доминирования должен прийти своеобразный военный протекционизм: сначала Америка (America First) – потом уже все остальные.
И Трамп с его постоянными разговорами о Панаме, Гренландии, Канаде, тарифах, возвращении производств и вытеснении Китая из Латинской Америки как раз куда лучше соответствует такой модели, чем прежние американские президенты-глобалисты.
В этом смысле его политика вовсе не хаотична. Она просто исходит из неприятного для Вашингтона признания: ресурсов на сохранение прежнего мира больше нет. А значит, придётся выбирать. И выбор совершенно очевиден.
США не станут тонуть вместе с Европой только потому, что европейские элиты решили любой ценой продолжать конфронтацию с Россией. Если цена спасения американского глобального положения будет заключаться в том, чтобы предоставить европейцам возможность самостоятельно пожинать плоды собственной политики, читай – загнуться в одиночку, Вашингтон на это пойдёт.
Европу действительно могут слить. Не из предательства и не из внезапной нелюбви. Просто потому, что так сложились обстоятельства.
Если Соединённые Штаты попытаются одновременно удержать Европу, победить Россию, сдержать Китай, контролировать Ближний Восток и сохранить господство во всех остальных регионах планеты, они рискуют надорваться вместе со всей западной системой.
А если вовремя отступят в своё полушарие, сохранят ресурсы, промышленность и военный потенциал, у них останется шанс продолжить большую игру уже против главного соперника – Китая.
Именно поэтому возможная встреча Путина, Си и Трампа выглядит сегодня куда символичнее обычного дипломатического мероприятия. Перед нами три лидера трёх государств, от решений которых будет зависеть архитектура следующей эпохи. Только двое из них уже, похоже, понимают, что старый мир закончился. А третьему ещё предстоит окончательно решить, что для него важнее: сохранить Америку или продолжать спасать западную империю, ресурсов на которую больше не хватает.
Судьба Европы в этом выборе, боюсь, уже во многом предрешена.
